Повоображаем вместе

• Екатерина Мельникова. «Воображаемая книга»: очерки по истории фольклора о книгах и чтении в России
• Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2011.

— Ты «Войну и мир» читал?
— Я? Да вообще-то нет... Но, типа, знаю про что там.
Из частного разговора двух современных молодых людей.

Название звучит интригующе — «Воображаемая книга». Сразу становится любопытно, что же это такое и чем, например, воображаемая книга отличается от обычной, которую читают на бумаге или (все чаще) на экране какого-нибудь электронного гаджета? Или не читают вообще?

Подзаголовок же наводит на мысль, что речь пойдет о каких-то пронафталиненных «вымыслах», которые современные люди со смесью умиления и снисходительности называют фольклором. Но предположение это оправдывается лишь отчасти. Идея «воображаемой книги» объясняется весьма парадоксально. «Воображаемая книга» — это не только те отсутствующие книги, в реальность которых верят, скажем, духоборы и хлысты, но и «Мертвые души» или «Война и мир», или даже, представьте себе, Библия. В принципе, любая книга является «воображаемой», ведь в текст — так уж устроена эта штука — вкладывается, кроме всего прочего, еще и тот смысл, который уже сформирован социальным опытом их читателей. Книга «придумывается» коллективом, в котором она бытует, «наполняется» набором общих представлений. При этом, насколько реален предмет воображения, материализован ли он в форме настоящего текста, хранящегося в настоящей библиотеке, или в реальности его никогда не было и нет, — это уже дело десятое. Нас, к примеру, окружает немало авторитетных книг, которых мы не читали и даже не держали в руках, однако мы верим, что они реально существуют. В этом смысле довольно похоже отношение некоторых современных читателей к уже упомянутым «Войне и миру» и древнерусских читателей к «написанной на небесах» мифической Голубиной книге: в руках не держали, в глаза не видали — но убеждены, что такая книга существует и в общем-то в курсе «содержания».

Впрочем, автор мало что пишет о самом чтении. В проблемы восприятия текста Мельникова не вникает и, кстати, напрасно: уж если вторжения в эту открытую всем ветрам область избежать не удается, то большая информированность о «конкурентах» нисколько бы не повредила. Но для автора «воображаемая книга» интересна прежде всего как инструмент социальных отношений. Ведь независимо от того, насколько «воображаемые» книги соответствуют реальным, они активным образом «используются» в жизни их читателей. Их обсуждают, упоминают, цитируют, используют для интерпретации реальных ситуаций. Иначе говоря, с их помощью устанавливают связи с другими людьми, демонстрируют свою осведомленность и статус. Заявляют о принадлежности к одним социальным группам и сообществам и об отличии от других. Собственно говоря, все это составляет одну из самых существенных задач чтения, помимо, например, желания отдохнуть и развлечься.

Больше всего автора интересует, как «использовались» воображаемые книги российским крестьянством XIX-XX вв. Любопытны свидетельства о том, как в конце XIX века крестьяне читали и обсуждали брошюры о комете 1899 года, стремясь «присвоить» себе городскую «просвещенность» или прикинуть, сколько лет осталось до конца света. Особенно впечатляют способы воображения Библии — книги, которую скорее не читали, а почитали (к самостоятельному чтению Библии верующими православная церковь относилась весьма настороженно) и которая даже для современных крестьян по-прежнему оказывается главным образом предметом слухов и толков.

Все это позволяет увидеть жизнь книги с неожиданной стороны и осознать, насколько разнообразны и неподвластны контролю «просвещенных» хранителей Смысла способы «присвоения» книги различными группами читателей. Но сколь бы ни декларировалось при этом равенство крестьянского чтения с практиками современных образованных читателей, оно неизбежно предстает дистанцированным и экзотическим. А ведь поставленные в книги вопросы настолько интересны, что вполне заслуживали бы рассмотрения и на материале нашего повседневного чтения. Возможно, это дело будущего. Пока же у нас в руках — существующая вполне реально «Воображаемая книга».

Купить книгу на сайте издательства

Анна Матьяловин

Последние публикации рубрики «Рецензии на книги»

Птица-тройка модернизации

Как афористически выразился Гидденс: «у нас нет иного выбора, кроме постоянного выбора». Теперь мы можем быть любыми, свободно конструировать свое будущее, выбирая пол, мораль, сексуальность. Очевидно, что здесь есть свои издержки, ведь если можно каждый раз собирать себя заново, постоянно меняя «модель для сборки», то хочется задать вопрос: «А где ты здесь сам?» Дмитрий Калугин о книге Энтони Гидденса «Последствия современности».

02/04/12  ¦  

Издательство «Праксис»   Социология   Энтони Гидденс  

«А» и «Б» патриотизма

По свидетельству самого автора, «Брусникин» понадобился ему по трем причинам. Во-первых, чтобы провести рекламно-маркетинговый эксперимент: узнать, до какой степени популярности издатели могут раскрутить талантливого, но никому не известного дебютанта без биографии? (Ответ — примерно до 800 тыс. экз.). Во-вторых, чтобы написать несколько «чистых» исторических романов без детективных подпорок. А третья причина состояла в том, что либералу-западнику Акунину захотелось примерить маску «разумного патриота» и даже почвенника. Без зловредных перегибов, разумеется. Андрей Степанов о романе Анатолия Брусникина «Беллона»

23/02/12  ¦  

Анатолий Брусникин   Борис Акунин   Издательство «АСТ»  

К чистому истоку

У героя по фамилии Адмиралов трудный роман с собственной межпозвоночной грыжей. Он зовет ее Франсуазой, рассказывает ей о своей жизни, жалуется, советуется и, робея, признается в любви. Она иногда отвечает, но по большей части молчаливо присутствует, отдаваясь болью в плече и шее. Капризная, слегка мечтательная, ревнивая, обидчивая и властная дама, не прощающая предательства. Андрей Степанов о книге Сергея Носова «Франсуаза, или Путь к леднику»

16/02/12  ¦  

Издательство «АСТ»   Сергей Носов  

Яблоко раздора

Не удивлюсь, если этим текстом как сырьем вскоре воспользуются сценаристы и режиссеры. Уверена, что сериал «Стив» соберет по всему миру не меньше зрителей, чем «Шерлок», тем более что оба героя демонстрируют презрение общественных конвенций, скверный характер и уникальные способности. И эта книга не последний проект Джобса (исполненный, как все его проекты, усилиями других), который еще будет приносить прибыль и влиять на мировую моду. Полина Ермакова о книге Уолтера Айзексона «Стив Джобс»

06/02/12  ¦  

Биографии   Издательство Corpus   Стив Джобс  

Карин Юханнисон. История меланхолии

Грустно, скучно, тоскливо, тошно, тяжело, страшно, ужасно, отвратительно, невыносимо — кто дает имена нашим чувствам? Книга Юханнисон посвящена тому, как черная желчь барокко уступает сентиментальным обморокам, романтическому отчаянию, фрейдистким неврозам и стрессу. Кто и зачем переключает модус и накал меланхолии? Как элитарный мужской сплин превращается в пошлую скуку домохозяйки? Рецензия Полины Ермаковой

11/01/12  ¦  

Издательство «Новое Литературное Обозрение»   Карин Юханнисон  

Отщепенцы всех стран − соединяйтесь!

Хотя исторические параллели — вещь опасная, они напрашиваются сами собой: после «революционных» сдвигов в России 90-х (какими бы они ни были), нулевые имеют слишком много общего со французской Второй империей: шовинизм, постепенная клерикализация общества, брожение в головах и недовольство, заявляющее о себе в потоках политической сатиры и карикатуры. И в этом смысле бодлеровский опыт — это не архив, а скорее возможность задуматься о себе. Найти свой путь в мире неприемлемых форм, которые предлагаются как «нормальные» и «правильные». Рецензия Дмитрия Калугина на книгу Сергея Фокина «Пассажи. Этюды о Бодлере»

06/12/11  ¦  

Сергей Фокин