Круглый стол. Художник и книга

1. Корешок

ИЛЛЮСТРАЦИЯ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

2. Оглавление

Юрий Александров, художник, издательство «Академический проект»

Марина Алексеева, журнал «Сельская жизнь»

Василий Бертельс, художник

Михаил Бычков, художник

Николай Воронцов, художник

Павел Герасименко, искусствовед, секретарь галереи AnnaNova

Павел Дмитриев, заведующий отделом Театральной библиотеки

Глеб Ершов, арт-критик

Андрей Ефремов, редактор, издательство «Азбука»

Михаил Карасик, художник

Алексей Лепорк, научный сотрудник Государственного Эрмитажа

Антон Ломаев, художник

Валерий Мишин, художник и литератор

Александр Позин, скульптор

Олег Рябов, художник

Марина Спивак, скульптор

3. Титульный лист

Оформление книги на современном этапе (круглый стол)

4. Форзац

НОМИНОМИНОМИНОМИНОМИНОМИНОМИ

5. Блок

— Фаворский сказал знаете как? Книга — это прибор для чтения!..

— Что было 20 лет назад… Вы пришли в Дом книги. Глаза не разбегаются. Суровые красные корешки — произведения партийных деятелей; видите что-то красное, зеленое, мягкие обложки — это для тех, кто заготавливает, заворачивает, маринует; в другом разделе есть оранжевое, серое, со скромненькой антиквочкой, может быть с небольшим зигзагом — это либо философия, либо социология, либо уж международная политика; синий или темно-бордовый бумвинил с золотом — почти наверняка медицина…

— Здесь рядом сидят два художника, которые отличаются друг от друга примерно как сибирская тайга отличается от Валдайской возвышенности. Они смотрят на книги по-разному, по-разному решают эти вопросы, оба вынуждены отвечать на жесткие запросы издателя, и в то же время книги и того и другого прекрасно покупаются и пользуются успехом. Может быть, имеет смысл обсудить, насколько в условиях диктата рынка художник сохраняет свою индивидуальность?..

— У нас еще совершенно теряется традиция черно-белой иллюстрации, идет массовый напор на цветную детскую книгу. Кстати, это тоже вариант экономии. В Швеции, например, большинство книг Туве Янсон и Астрид Линдгрен оформлены черно-белыми иллюстрациями. У нас же руками машут: «Не купят!»

— Книга соревнуется с упаковкой товара в супермаркете. Обложка книги хочет кричать, и чем громче, тем лучше. А в итоге получается какофония…

— У меня вызывает удивление, зачем Фуко раскрашенная обложка?! Он уже Мишель Фуко, ему ничего не нужно! Больше того, традиция неоформления обложки рухнула начисто…

— Жаль, ушел Карасик. Он бы мог рассказать, что такое книга художника. Он-то умеет пристроить свои книги в музейные библиотеки…

— Троянкер и Аникст — пижоны! Появлялась новая западная книжка, и они лямзили оттуда. Это Москва!..

— А Жуков?

— Жуков? Совершенно другое дело!..

— Владимир Сорокин, как известно, тоже художник. Плохой или хороший, сейчас обсуждать не будем. Наверное, хороший. Но шрифт «ижица» на расстоянии больше двух метров не читается!..

— То, что сейчас достаточно много художников, весьма успешно работающих в дизайне, доказывают обложки издательских серий…

— Да, не подумали о тех, кто не подходит ближе чем на два метра к прилавку…

— И это стало очевидно к юбилею Пушкина. Все издательства выпустили что-то, и очень забавная картина образовалась. Везде был Пушкин, с Натали, на лошади, среди друзей; и даже по цвету они были похожи, преобладали розоватые, голубоватые… Дамский роман… Значит, какой-то общий заказ на обложку есть, раз все его прочли почти одинаково. Значит, существует какой-то коллективный разум книгопродавцев — не совпадающий, кстати, с коллективным разумом потребителя… Но берут!..

— Суперобложка была изобретена для целей торговли. Потом она налипла на обложку, как шкура немейского льва на Геракла. Теперь сама обложка книги выполняет ту функцию, которую призвана была выполнять суперобложка…

— Основная проблема в том, что сегодня почти ни одна обложка не заставляет меня сфокусировать на ней свой взгляд. В итоге я звоню своей последней жене и спрашиваю, что мне почитать…

— Они очень стараются, но когда на корешке золотом тиснуто ЧИС-ТИ-ЛИ-ЩЕ — с переносами, я вижу, красивая книга, и художник не виноват, виноват Данте, недотянул до объема…

— Я считаю, что в течение десяти лет определенные виды книжной продукции исчезнут совсем, потому что это будет такой тоненький лист- формата А4 с кнопочкой. При нажатии кнопочки из электронной библиотеки к нам прибежит файлик. Этой технологии уже десять лет, но она пока дорогая, а через десять лет она станет дешевой. И определенные виды книг вообще не будут покупать, они отомрут…

6. Супер!

7. Summary

Парадоксальным образом, в то время как повсеместно происходит безудержная экспансия визуальности, в книге роль визуального ряда становится все меньше, вернее, он начинает развиваться по собственным законам, все менее соотносясь со своим носителем, книгой. И дело не столько в коммерциализации, сколько в депрофессионализации и в исчезновении «идеала», канона единственно правильной книги. Никакой единый подход более невозможен (вернее, не актуален) — все книги говорят на разные голоса и о чем-то своем, совсем как участники нашей дискуссии. Дискуссия за круглым столом продемонстрировала главное: зияющее отсутствие объекта дискуссии. Это ни хорошо, ни плохо — это есть, и изменить это не только не в наших силах, но и ни к чему. Почему должно продолжать свое существование книжное оформление, как некая отрасль искусства, если под вопрос поставлен уже и статус литературы, которую «господин оформитель», в принципе, призван обслуживать?

Беседа Юрия Александрова с Алексеем Лепорком