Самые читаемые
  • Из Молдавии — с любовью и мерзопакостью (Владимир Лорченков. Все там будем) Маркес, Павич, Кустурица, Хемингуэй, Платонов, Роберт Пенн Уоррен... — какому еще писателю моложе 30 критики надавали столько орденов-сравнений? Однако все верно, сходство есть, и можно добавить еще Шукшина, Фазиля Искандера и Ромена Гари. «Блеф, миф, мистификация, магический реализм верхом на постмодернизме», «гротеск с черным юмором в придачу», «природный юмор, самоирония и безошибочное чувство ритма» — и это все о нем. Тоже верно, и я бы добавил еще, что автор умеет делать самое сложное в литературе — знакомить анекдот с притчей. Лауреат «Дебюта» и «Русской премии» — это он же, Владимир Лорченков. Добавят еще и Нобелевку, вот увидите
  • Паоло Джордано. Одиночество простых чисел Самые читаемые публикации года. Свежий (2008 г.) дебютный роман молодого (род. 1982) физика-теоретика, ставший европейским бестселлером: самая престижная итальянская премия («Стрега»), миллион читателей и переводы на 30 языков.

    И это удивительно.

    Рецензия Андрея Степанова

  • Рик Риордан. Перси Джексон и лабиринт смерти Отрывок из очередной книги суперпопулярного цикла, экранизацию первой части которого зрители смогут увидеть уже 11 февраля во всех кинотеатрах страны.
  • Муни Витчер. Нина. Девочка Шестой Луны (La bambina della Sesta Luna) Очень симпатичная книжка: яркая обложка с красивым рисунком, удобный формат, много иллюстраций, даже форзацы прекрасно оформлены. Содержимое, обнаружившееся под милой обложкой, оказалось фатально разочаровывающим.
  • Александр Терехов. Каменный мост «Я люблю смотреть на Кремль, как и все, кто вырос в наших местах», — говорит то ли герой, то ли автор книги. Особенно хорош вид на запретный город с Каменного моста, возле которого стоит бывший Дом правительства, он же «Дом на набережной». Лауреат премии «Большая книга» за 2009 год
  • Хижина Авторское предисловие к одной из самых популярных в мире книг о вопросах веры
  • Вампиры International «Я смотрела на него немного испуганно, но мне очень хотелось испытать то, что он предлагал».
    «Он был все такой же — идеально красивый, идеально правильный».
    «Взгляд его карих глаз был прикован ко мне, в них читалось и одобрение, и приятное удивление. Тут-то все и произошло».
    Отрывки из трех вампирских новинок...
  • Наталья Толстая. Мужские измены. Война и мир Книга начала радовать прямо с названия. «Мужские измены. Война и мир. Практическое пособие для мужин и женщин». Невольно возникает вопрос: пособие по чему? По изменам? Или по борьбе с оными? Автор, Наталья Толстая, представлен тоже несколько туманно — это и известный психоаналитик, и популярный практикующий психолог, и психотерапевт, и (видимо, по совместительству) кандидат медицинских наук.
  • Владимир Сорокин. Метель

    — Да поймите же вы, мне надо непременно ехать! — в сердцах взмахнул руками Платон Ильич. — Меня ждут больные! Боль-ны-е! Эпидемия! Это вам о чем-то говорит?!

    Смотритель прижал кулаки к своей барсучьей душегрейке, наклоняясь вперед:

    — Да как же-с нам не понять-то? Как не понять-с? Вам ехать надобно-с, я понимаю очень хорошо-с. А у меня лошадей нет и до завтра никак не будет!

    Отрывок из повести

  • Павел Санаев. Похороните меня за плинтусом Хороших книг о детстве мало. Обычно за сопливым карапузом обязательно маячит тень усатого автора, который стремится поведать всему миру о своих детских обидах. Сюжет при этом зануден, проблемы смехотворны, персонажи — блеклая тень чужих воспоминаний
  • Призрак белой мыши «Макс даже не оглянулся. Коротко кивнул маме, скользнул за дверь. Еле слышно щелкнул замок. Мое сердце тревожно трепыхнулось, пытаясь полететь следом за ним, и успокоилось. Макса рядом не было. Он ушел. Ушел стремительно. Я перестала его чувствовать. Теперь он был очень далеко от моего дома». Первая глава третьей книги вампирской саги Елены Усачевой «Желание»
  • Стиг Ларссон. Девушка, которая взрывала воздушные замки «Мы можем оставить пулю на месте, и не исключено, что пациентка проживет до ста лет, но это тоже дело случая. У нее может развиться эпилепсия или мигрень и любая другая проблема. А было бы крайне нежелательно сверлить ей череп и проводить операцию через год, когда сама рана уже заживет. Пуля лежит чуть в стороне от крупных кровеносных сосудов. В этом случае я бы рекомендовал ее вытащить». Отрывок из романа

ПМ жив


ПМ жив

Михаил Елизаров. Мультики: роман. М.: АСТ, 2010.

На первых ста страницах нового романа Елизаров демонстрирует, что он может писать не хуже, чем наши реалисты — и новые, и уже морально устаревшие. Эту повесть про шпану «с раёна» (драки — телки — терки — бухло — грабежи) можно сравнить с «Гопниками» Козлова, с «пацанскими рассказами» Прилепина, а если отвлечься от подростковой темы и поискать аналог тухло-серой атмосфере происходящего — то и с полным собранием сочинений Романа Сенчина.

Однако в отличие от авторов, которые изображают мутную жизнь рабочих окраин без малейшей рефлексии, «такою, как она есть», в тексте Елизарова присутствует двойная точка зрения. Прием состоит в том, что первобытное сообщество гопников описывается с внешней позиции, культурным языком и иногда в достаточно сложных понятиях. Аморальное — со знанием об относительности морали, асоциальное — с пониманием множественности социальных устройств, обряды и обычаи — с точки зрения этнографа. При этом рассказ ведется от первого лица, так что говорящий — одновременно дикарь и этнограф, черноногий индеец и Леви-Стросс. В зависимости от обстоятельств рассказчик может сближаться с тем или иным из этих полюсов, пульсирующая дистанция позволяет ему удерживаться от оценок, оставаться абсолютно объективным, но при этом не опускаться до репортажа.

Сделано мастерски, и читать авторов чернушной «правды жизни» после «Мультиков» (а также сборника «Кубики», из которого роман вырос) будет неинтересно. Одного роста с Елизаровым, пожалуй, только Жадан в некоторых своих рассказах (ср. «Порно» из книги «Красный Элвис» — там, кстати, тоже Харьков конца 1980-х, но с оглядкой на Ирвина Уэлша). Остальных наш букеровский лауреат своими мультиками-кубиками мимоходом закрыл. Ну какая там, к черту, «Школа»? Почитайте Елизарова.

Однако реалистическая история малолетнего правонарушителя — это только начало. На сотой странице мера условности начинает меняться — не резко, как у Сорокина, а постепенно, создавая жутковатый, липкий саспенс. Герой попадает в милицию, а там вдруг обнаруживаются пространственные сдвиги, появляются странные люди-машины, герои соцреализма внедряются в реальность и берут любителя «мультиков» в оборот. Бедолага-гопник поступает на «перековку» к образцовому советскому педагогу, и воспитательный процесс оборачивается похищением души и распадом сознания.

Я не имею никакого права выдавать сюжет, скажу только, что в «Мультиках» видны все приметы елизаровского письма. Это и завороженность Организацией, Ритуалом, Наставничеством, которые должны упорядочить хаос, объединить людей, создать преемственность традиции: в «Библиотекаре» — Читальня, здесь — Детская Комната Милиции. И реализация метафор (помутившийся Разум, критика чистого Разума). И прием mise en abime — дурной бесконечности отражающих друг друга сюжетных зеркал. И великолепное, нутряное чувство соцреализма — в романе сотни аутентичных деталей, которые невозможно ни вспомнить, ни вычитать у Павленко, ни наковырять у Катарины Кларк, — их можно только угадать.

Текст Елизарова — лента Мёбиуса, клубок смысловых уроборосов, перекрученная пленка со множеством концов, дающих равноправные версии событий, — в общем, это классический постмодерн. Который, представьте себе, жив и превосходно себя чувствует.

Андрей Степанов




Комментарии


Имя пользователя

Пароль





Для комментирования — авторизуйтесь

Последние публикации рубрики «Книги»

Элизабет Страут. Оливия Киттеридж

Элизабет Страут. Оливия Киттеридж

Генри Киттеридж был фармацевтом и много лет держал аптеку в соседнем городке. Он отправлялся туда каждое утро по заснеженным дорогам, по дорогам, размокшим от дождей, а в летнее время, на самой окраине города, прежде чем он сворачивал на более широкую дорогу, ведущую к аптеке, кусты дикой малины и ежевики протягивали к нему свои буйно разросшиеся новые ветви. Отрывок из романа
Мартин Бут. Американец. Очень скрытный джентельмен

Мартин Бут. Американец. Очень скрытный джентельмен

Познакомились мы с ним всего через несколько дней после моего приезда. Я с виду бесцельно бродил по улицам, вроде как приглядываясь к местным красотам. На деле же я изучал топографию городка, запоминая расположение улиц и маршруты отхода, которыми можно будет воспользоваться в случае надобности. Падре подошел ко мне и приветствовал меня по-английски: видимо, я выглядел куда более типичным англичанином, нежели рассчитывал. Отрывок из романа
Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Вы знаете, что такое Фэн-шуй? До недавнего времени я тоже не имела никакого представления о древних китайских премудростях по правильному устройству своей жизни. Но, начитавшись модных умных книжек в надежде стать невероятно счастливой или хотя бы чуть-чуть при деньгах, мне пришло в голову что-то в своем жилище и, соответственно, в жизни изменить. Лучше бы я почитала что-нибудь другое! Отрывок из романа «Цветочный приворот»
Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Дело в том, что Вася живет с мамой. Мама его постоянно болеет и он как любящий сын не может ни на одну ночь оставить ее одну. Вася предложил мне переехать к нему в квартиру и жить всем вместе — он, его мама и я. Даже предложение руки и сердца сделал. Но тогда я не захотела. Сказала, что подумаю. Считала себя третьей лишней. В Васином доме все крутится вокруг мамы. Но спустя год я хорошо подумала, сказала, что согласна на его предложение руки и сердца и предложила ему переехать ко мне. В ответ теперь уже он сказал, что «подумает»... и думает до сих пор. Отрывок из романа
Ник Гали. Падальщик

Ник Гали. Падальщик

Вот тебе первая истина. Пока ты не поверишь в какую-то одну свою мысль, — не поймаешь ее, словно рыбу в пруду, не станешь ею — мысль не имеет никакого значения, она не оставит следа ни в тебе, ни в мире — ее просто нет. Люди опускают в пруд сеть и вытаскивают рыб, и выбирают из них тех, которых оставить себе, — а других бросают обратно в воду... И так уже пойманную рыбу ты можешь отпустить обратно в пруд, и тогда она перестанет быть твоею, — и то прошлое, что воплощает собой такая мысль, перестанет быть твоим. Отрывок из романа
Андрей Бинев. Принцесса, сыщик и черный кот

Андрей Бинев. Принцесса, сыщик и черный кот

Эта странная история начинается в седой древности, именно туда уходят ее корни... Горькие слезы, кровь и страдания выпали на долю людей, лишь коснувшихся тех забытых далеких событий. Англичане говорят: «Не будите спящую собаку», но всегда найдется кто-то, решивший, что это не мудрость, нажитая человеческим опытом, а всего лишь пустая фраза. Есть у тех же англичан и другая пословица про братьев наших меньших — «у кошек, мол, девять жизней». И к этому многие относятся так, будто ничто не скрыто за набором нескольких, казалось бы, абсурдных слов. Отрывок из романа