Memento mori
Сложно, конечно, представить, что
гигант вроде Гугла вдруг закроет всем
почту, но с компаниями поменьше
имеет смысл быть осторожней.
Проглядывайте некрологи и диагнозы.
И подумайте заранее, что делать,
если в одно прекрасное утро без
всякого предупреждения на месте
сайта с вашими фотками, видео и
дневниковыми записями обнаружится
траурная рамка. Обзор блога Deadpool от Бенвенуто Вовнутарь
ВРВ-глаз
Сегодня информация
обновляется с такой скоростью, что
статичная страничка результатов Гугла,
которая годилась для вебов предыдущих
поколений, перестает быть актуальной
еще до того, как мы начали ее читать.
ВРВ требует, чтобы результаты
поиска постоянно менялись и перед
глазами оставалось бы только самое
актуальное, выскочившее на злобу
микросекунды. Рецензия на Real time web Бенвенуто Вовнутарь
Машина времени
Представьте себе, что вы залезли
на дачный чердак и там (между
поломанным велосипедом без
колесa и ящиком заплесневелых книг)
случайно наткнулись на... машину
времени. Впрочем, машина тоже
поломана: работает с кряхтеньем и
мучительно медленно, переключатель
навсегда застрял в позиции
«Прошлое»; большинство дат выпали,
на выбор представлены только
случайные дни; диапазон работы —
15 прошедших лет. Обзор www.waybackmachine.org Бенвенуто Вовнутарь
Жизневещание
Три года назад некто Джастин
Кан приделал к бейсболке небольшую
видеокамеру и начал транслировать
свою жизнь в интернет 24 часа в сутки,
назвав все это «жизневещанием»
(lifecasting). Для запуска собственного канала
нужны web-камера и доступ в
интернет. При этом не нужно ни
денег за сервис платить, ни вообще
особых усилий прилагать. Обзор justin.tv Бенвенуто Вовнутарь
Говорит и показывает TED
TED расшифровывается
как Technology, Entertainment, Design
(«технологии, развлечения, дизайн»)
и занимается тем, что с 1984 года
делится с миром идеями, которые того
стоят. Лекции посвящены всему: науке,
культуре, бизнесу, искусству —
подробнейший рубрикатор есть на
сайте, что позволяет легко углубляться
в интересующие темы. Рецензия Полины Фоминой на интернет-канал TED Talks
В первом ряду
Если нас всех отправят на необитаемый остров и разрешат взять с собой архив только одной телепередачи, я выберу «Прожекторперисхилтон» с Первого канала. Там есть все, что нам нужно: аполитичная актуальность, Иван Ургант, хорошая режиссура и приятный глазу подбор гостей. Рецензия Полины Фоминой на передачу «Прожекторперисхилтон»
Эфир на пятерку
Для полноты эфирной картины вечная
Светлана Сорокина в «Программе
передач» пытается объяснить,
почему все так упорно продолжают
втыкать в телеящик вот уже сколько
десятков лет. Действительно ведь
загадка. Рецензия Полины Фоминой на обновленный «Пятый канал»
Ремесло — рассказчик
В почти итоговом «Филиале» и в записных книжках с некоторыми вариациями повторяется один и тот же фрагмент: Бог дал мне именно то, о чем я всю жизнь его просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят.
Остается только — «с некоторой грустью» — это понять, признать и смириться. Принять судьбу как личный выбор.
Ремесло — рассказчик. Отрывок из книги Игоря Сухих «Сергей Довлатов: время, место, судьба»
Антон Соя. З. Л. О.
В первый раз русский город Черняевск, известный ранее как прусский Шварценбург, был проклят, когда на его месте стояло языческое поселение Унзетрапис. На высоком холме над широким разливом бурной реки в священной роще стоял пятисотлетний дуб-великан. Еще эстии, жившие здесь до пруссов, часто приносили к его корням на заклание козлят и изредка красивых девственниц. Пруссы выжили эстиев и их друидов, но дубу поклоняться продолжили. Отрывок из книги
Йенc Лапидус. Шальные деньги
Двери фургона распахнулись. Выскочили двое. Она даже не поняла, что происходит. Сзади подбежал третий. Откуда он взялся? Не тот ли прохожий с собакой? Который за ней наблюдал? Первые двое скрутили ее. Сунули в рот кляп. Она рванулась, крикнула, дернулась. Вдохнула — потекли слезы, сопли. Тряпку-то пропитали какой-то дрянью. Извивалась, хватала их за руки. Без толку. Они огромные. Ловкие. Сильные. Пролог к роману
Царские печали
Монах проходил сквозь толпу опричников, и опричники осторожно и молча накидывали ему на шею золотые царские бармы, золотую Мономахову цепь, золотой крест, золотую панагию. В руку кто-то сунул царский посох, и монах цепко сжал его в ладони. Сзади на плечи монаха набросили шубу из горностаев. Монах превращался в монарха. Очины, братья-близнецы, дружно распахнули двустворчатые двери, золочёные и резные. Двери вели на гульбище дворца. Монарх поднял ногу, перенося её через порог, и в этот последний миг Малюта Скуратов нахлобучил идущему, будто колпак, шапку Мономаха. Глава из книги Алексея Иванова «Летоисчисление от Иоанна»
Проект Россия. Большая идея
Несложно заметить: чем более развита эпоха, тем жестче переход на другой уровень. Мы живем в самую развитую эпоху. Следовательно, переход будет самым кровавым за всю историю. Нет оснований утверждать, что все как-нибудь обойдется. Напротив, есть причины полагать обратное. Оперируя историческими мерками, «Титаник» по имени «человечество» от смерти отделяют даже не секунды, а мгновения. Далее слом, хаос и кровавая баня. Отрывок из книги
Александра Маринина. Жизнь после жизни
Можно блаженно вытянуться под одеялом, повернуться на другой бок и снова задремать, а можно дотянуться до пульта, включить телевизор и что-нибудь посмотреть, не вставая с постели. И это не счастливая случайность свободного от преступлений и розыскной работы выходного дня, а закономерность, которую ничто не может нарушить. Теперь Настя Каменская сама хозяйка своему времени. Отрывок из романа
Владимир Колычев. Семья в законе
Ночное небо затянуто тучами. Фонари на улице не горят. Тьма плотная, холодная, моросящая... В гулком гудящем зале пивного бара, в клубах табачного дыма под потолком тускло мерцают засиженные мухами лампы дневного света. Но тьма, казалось, проникала и сюда, заползала под ворот рубахи, через позвоночную артерию проникала в кровь, студеными пальцами хватала за душу... Отрывок из романа
Большой взрыв
Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Тем не менее это был тот самый взрыв, что увенчался зарождением Макса Доффа.
В тот на редкость благодатный, усеянный звездами студеный вечер, ровно за сорок восемь минут пятнадцать секунд до полуночи, в пригороде нью йоркского Тэрритауна, в спальне своего дома, стилизованного под ранчо, Герберт и Джейн Дофф испытали взаимный оргазм, ярчайший в их сорокапятилетней супружеской жизни. Глава из романа Уильяма Глэдстоуна «Двенадцать»
Татьяна Веденская. Мужчины как дети
Если бы кто-то спросил Жанночку, что в ее жизни главное, она бы ни на секунду не задержалась с ответом — конечно же, любовь. Что может быть еще важнее в жизни, чем это? Жанна столько лет занималась этим вопросом, изучала его теоретически и практиковала практически, что стала, можно сказать, профессионалом сердечных дел. Психология личных отношений была исследована ею «от» и «до». Отрывок из романа
Ночной штурм
Ночью 25 ноября 1741 года генерал-прокурор Сената князь Яков Петрович Шаховской, спокойно почивавший в своей постели, был разбужен громким стуком в окно. Генерал-прокурора поднял посредине ночи сенатский экзекутор. Он объявил, что Шаховскому надлежит немедленно явиться ко двору государыни императрицы Елизаветы Петровны. Глава из книги Евгений Анисимов. Афродита у власти: царствование Елизаветы Петровны
Стокгольмский синдром
Сидящий рядом Армен спрашивает, чем я озабочен. Я отвечаю, что думаю о «стокгольмском синдроме» и пытаюсь понять, что пережила Патти Хёрст и почему она так быстро изменилась: отвергла мир, в котором жила, влюбилась в похитителя, участвовала в ограблении банка. Не знаю, что навело меня на эти мысли: вид Арарата, поездка в Армению или то и другое одновременно. Глава из романа Хосе Антонио Гурриарана «Армяне. Забытый геноцид»
Антония Арслан. Усадьба жаворонков
Прошло много лет, но всякий раз, когда я вхожу в это благоухающее и людное здание, я по-прежнему чувствую себя дома, в теплом гнезде: здесь я не чужая и не гостья, но путешественница, которая ждет свой поезд. Когда он придет, я не знаю; знаю только, что пройдет он здесь, мимо этой станции, где нет чужих и где чье-то большое сердце готово указать нам путь. Пролог к роману
Губернатор
Губернатор вышел из машины. Встречающие дружно поприветствовали его. Он ответил им с деловой улыбкой. Приехавшие сопровождающие лица стали выходить из машин, обступать губернатора. Одетый в бурого медведя, двухметровый охранник Семен выбежал из машины охраны и с рычанием опустился на колени перед губернатором. Губернатор обхватил его за мохнатую шею своими короткими руками. Медведь легко встал, подхватил губернатора на спину и пошел вверх по лестнице. Все двинулись следом. Рассказ из сборника короткой прозы Владимира Сорокина «Моноклон»
Кен Фоллетт. Мир без конца
Первыми к месту казни сбежались мальчишки. Было еще темно, когда трое или четверо выбрались из хибар, ступая бесшумно, как кошки, в своей войлочной обувке. Только что выпавший снег, словно свежий слой краски, лег на городишко, и их следы первыми нарушили девственный покров. Они пробирались мимо притулившихся друг к другу лачуг, по грязным замерзшим улицам, к базарной площади, где в молчаливом ожидании торчала виселица. Пролог к роману
Константин Аврилов. Я, ангел
Залет на Срединное небо поначалу не вызвал вопросов. Тиль искренно считал, что попал в аварию случайно. Витька посеял сомнения, которые взошли мрачной подозрительностью: ему отплатили убийством за честно сделанную работу. Но как у них получилось? В свои планы Толик не посвящал никого. Маршрут движения выучил наизусть и вообще ни с кем не общался. Как же сумели подстроить грузовик на шоссе? Отрывок из книги
Дина Хапаева. Кошмар: литература и жизнь
Воссозданный в художественном тексте, кошмар приобрел огромное влияние на читателя и превратился в культурную норму и культурную форму современности. Литература послужила отправной точкой для создания культуры потребления кошмара, породив «жанр ужасов» и вызвав к жизни Готическую эстетику. Отрывок из книги
Фабьенна Каста-Розас. История флирта. Балансирование между невинностью и пороком
Итак, все началось в «прекрасную эпоху». Или, точнее, в первой трети XIX века. Ведь, по существу, то, что именуют «прекрасной эпохой», — это период мира и относительного благополучия, что предшествовал Первой мировой войне, то есть 1885–1914 годы. Буржуа бьют тревогу, в гостиных, на балах и светских приемах то и дело толкуют об одном, ибо это так очевидно, что не осознать невозможно: нынешняя девица уж не та, что раньше. Отрывок из книги