Павел Матвеев

Шутовской хоровод

Так уж случилось, что главным литературным событием приближающегося к завершению года 2013-го стал выход новой книги Великого Писателя Земли Русской (далее для краткости — ВПЗР) Сорокина Владимира Георгиевича. Молчавшего до этого ровно три года и вот, наконец, к радости читателей, молчание своё прервавшего.

Книги Текст: Павел Матвеев

Тринадцатый номер

Мотивация присуждения Нобелевской премии — тайна сия велика есть. Нобелевский комитет так устроен. Оттуда никогда ничего не утекает и не просачивается вплоть до самого дня объявления лауреата. А всевозможные предположения и прогнозы почти всегда оказываются тем, что принято именовать словосочетанием «попал пальцем в небо».

Тринадцатый номер

Мотивация присуждения Нобелевской премии — тайна сия велика есть. Нобелевский комитет так устроен. Оттуда никогда ничего не утекает и не просачивается вплоть до самого дня объявления лауреата. А всевозможные предположения и прогнозы почти всегда оказываются тем, что принято именовать словосочетанием «попал пальцем в небо».

Крестоносец. Памяти Тома Клэнси (1947–2013)

В 1984 году никому в литературном мире неизвестный 37-летний писатель-дебютант принёс в никому до той поры неведомое издательство «Naval» манускрипт своего первого произведения — политического триллера «Охота за “Красным Октябрём”». Сюжет захватывал воображение.

Мощнейший крыс

Эдуард Кочергин вошёл в русскую литературу на рубеже веков, начав публиковать в журнальной периодике небольшие рассказики о встречавшихся ему на жизненному пути странных питерских людях — всевозможных блаженных и юродивых, которых так много было в послевоенном, только недавно пережившем блокаду городе, куда сам юный Кочергин попал после нескольких лет пребывания в детских спецприемниках для «врагов народа», после того как его разыскала вышедшая из лагерей мать.

Книги Текст: Павел Матвеев

Как товарищи работали. Советская цензура под мелкоскопом редактора

Двадцать пять лет тому назад, в сентябре 1988 года миллионы советских читателей, не знакомых с Самиздатом и не имевших обыкновения слушать передачи иностранных радиостанций на русском языке, узнали о существовании в Советском Союзе ещё одного писателя с фамилией Ерофеев. Но в отличие от своего младшего однофамильца — Виктора, в ту пору известного больше как один из организаторов знаменитого неподцензурного, а потому и запрещённого в СССР литературного альманаха «Метрóполь» (1979), Венедикт Ерофеев до этого времени публиковался только за его пределами или в Самиздате. Об обстоятельствах его самой первой официальной публикации в советской прессе рассказывается в филологическом расследовании Павла Матвеева.

Разбить окно

Задолго до того, как этот фильм вышел в прокат, мнения о нём разделились на диаметрально противоположные — от полнейшего заведомого восхищения до столь же полного и безоговорочного неприятия. А это верный признак того, что зрелище обещало быть неординарным, и весьма. Начиная с 8 августа каждый может составить об этом фильме представление из собственных ощущений, возникающих во время просмотра. Что я и сделал двумя днями раньше — на премьерном показе «Майора» в Санкт-Петербурге.

Кино Текст: Павел Матвеев

Неутомимый исследователь

Двадцать три статьи, находящиеся под одной обложкой, сведены в три больших раздела: «Георгий Адамович», «...и другие», «...и прочее». Если относительно содержания первого из них всё ясно при первом же взгляде на его название — все они касаются личности и творчества упомянутого литератора, то два другие достойны того, чтобы пробежаться по ним, хотя бы и перескакивая через пару ступенек.

Книги Текст: Павел Матвеев