Алексей Слюсарчук

Андрей Рубанов. Великая мечта

Не в авторе тут дело. Он — человек хороший. Я понимаю, что его беспокоит, меня это тоже, знаете ли, беспокоит… Вот только писать об этом роман не надо бы. На стене — можно. На стене у Рубанова бы получилось.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Александр Володин. С любимыми не расставайтесь!

Книгу Александра Володина можно за одно уже название купить. И все время на виду держать. Не для других, для себя. Положить на стол, около компьютера, чтобы взглядом время от времени касаться.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Людмила Петрушевская. Квартира Коломбины

Спрос определяет предложение, которое, в свою очередь, формирует спрос. Собственно, помимо этих двух взаимно ориентированных институций ничего нет. То есть совсем ничего. Я, может быть, немного преувеличиваю, но в принципе…

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Искусство каллиграфии

Школу я, разумеется, закончил и научился писать на русском языке разные слова, и смог бы, пожалуй, соединять их в предложения и даже в абзацы, каждый новый абзац начинать с красной строки, а между главами оставлять пробелы в две строчки, и так страница за страницей. Но я ведь понимаю, что дело не в этом.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Тонино Бенаквиста. Кто-то другой (Quelqu'un d'autre)

Быть кем-то другим. Не совсем другим, как в картине «Другие», а — немного другим, немного собой. «Подстричься и надеть чистую рубашку», — думает мужчина. «Новые туфли, новый лак и сменить парфюм», — думает женщина.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Сравнительная текстология

Плохая пища гарантирует расстройство желудка, общую тяжесть в организме. А духовная тяжесть бывает скорее от хороших книг. Собственно, только от хороших и бывает. Хорошие книги, они как бы на то и нацелены, чтобы в читателе нервное расстройство создать.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Выставка работ Павла Филонова

Филонов видел что-то, чего не видим мы. Или знал что-то. О бесконечности. И в красках, наверное, пытался это что-то запечатлеть, но сам-то здесь топтался, среди нас. Пока не умер.

Алексей Иванов. Земля-Cортировочная

Дело не в том, что некоторые авторы пишут лучше, а другие хуже, не в том, что написаны эти книги на разных языках и по сюжету совсем не схожи, просто эти люди, вот эти писатели, были способны удивляться вещам, которые мы с вами вовсе не замечаем. Более того, эти вещи они полагали самыми что ни на есть важными. Может быть, в этом и состоит писательский дар — прозреть силовые линии жизни, принципы, на которых все строится. Есть реальность жизни, и есть реальность текста. (Ну, это понятно, с этим никто и спорить не будет.) Первая, более плотная, вездесущая, что ли, обычно заслоняет другую. Но когда жизнь, наша действительная жизнь, вдруг пустеет, становится разряженной, рассогласованной, нам, в общем-то, и обратиться больше некуда, кроме как к книгам. А они вот, рядом, у края дивана. Дожидаются вас. Если вы, конечно, человек предусмотрительный.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Евгений Клюев. Книга теней. Роман-бумеранг

Могу предположить, что хорошие (длинные по мысли) книги пишутся не «для чего-то», а напротив — «от чего-то». От боли, отчаянья, восторга, от нежности. Вот именно, бывает такая нежность, что ее невозможно в себе удержать. И если Бог дал еще талант перевести ее в слова и написать их на бумаге… Ну, в смысле, на клавиатуре компьютера набить…

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Артур Шницлер. Траумновелле

Режиссеры говорят часто об особом кинематографическом языке, об исключительных выразительных средствах кинематографа, о переживании действительности посредством кинематографа и т. д. и т. п.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Мишель Уэльбек. Мир как супермаркет (Le monde supermarche)

«Ум не поможет поэту написать хорошие стихи, но удержит его от написания плохих», — это цитата из книги. Увы, в данном случае правило не сработало. Огорченно констатируя предметно-потребительские отношения, в которые по необходимости попадает литература, автор сам не выходит ни на шаг из этих отношений.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук

Милорад Павич. Хазарский словарь

Попытка популярного исследования реальных (или претендующих на историческую реальность) событий приводит автора (и читателя) на границу между сном и явью, и эта граница (когда «мысли теряют земное притяжение и бурля вырываются на свободу») становится точкой отсчета в литературном исследовании, спонтанность сновидения становится методом, позволяющим актуализировать исторический сюжет.

Книги Текст: Алексей Слюсарчук