Прочтение | Что читать, что смотреть, куда ходить, как жить :-)

Вызов брошен

Thu, 02 Sep 2010 11:44:50 +0000

Оргкомитет премии им. Геннадия Григорьева опубликовал список поэтов, которым предложено участвовать в конкурсе на соискание награды. Читатели «Прочтения» знакомы с большинством петербургских представителей этого списка благодаря антологии Юлии Беломлинской «Стихи в Петербурге 2010», это Алла Горбунова, Дмитрий Григорьев, Сева Гуревич, Анджей Иконников-Галицкий, Галина Илюхина, Иван Квасов, Наталья Романова, Оля Хохлова. В жюри премии входят не менее известные петербургские литераторы: поэт Евгений Мякишев, прозаик, драматург, поэт Сергей Носов, литературный критик Виктор Топоров.

Претендент на премию им. Геннадия Григорьева Аля Кудряшева читает свои стихи:

]]>

VI Международный фестиваль короткометражного кино и анимации Open Cinema

Wed, 01 Sep 2010 09:56:02 +0000

3 сентября открывается VI Международный фестиваль короткометражного кино и анимации Open Cinema. В этом году он посвящен 100-летию Голливуда. Кинофорум, исследующий современное авторское кино, попытается сделать «склейку» между старой доброй классикой и новыми экранными экспериментами. Фестивальные показы будут проходить с 3 по 12 сентября в киноцентре «Дом кино» и в кинотеатре «Мираж-Синема» на Петроградской. На пляже Петропавловской крепости 10 и 11 сентября состоится кино-музыкальный open-air. 4, 7, 9 и 12 сентября в «Порядке слов» ожидаются лекции и мастер-классы. И, наконец, в рамках фестиваля с 2 по 12 сентября в Фонде Михаила Шемякина расположится специальный благотворительно-выставочный проект «Иконы Голливуда».

Анимационный фильм Нины Бисяриной «Поездка к морю» — участник программы фестиваля:

]]>

Ваня Квасов, или Откуда берутся дети?

Tue, 31 Aug 2010 08:03:36 +0000

Иван Квасов

Квасов часто читает со сцены. Часто — с музыкальным сопровождением. По стилю это поэт — слэмовый, его учителя — такие, как Родионов, Емелин, Немиров... Соратники — Голубенцев, Горохов... Местами обитания были такие Дома Культуры, как Платформа, Мод и Ахтунг. Теперь Танцы и Питер-ОГИ.

Двадцать первый выпуск антологии Юли Беломлинской «Стихи в Петербурге 2010»

В 12 лет Ваня Квасов был точно такого роста как сейчас — выше меня.
На голове у него были золотые кудри.
Никаких очков. Мы познакомились то ли в на Азове.
В рыбачьем поселке Насыр.
По легенде, я — первая любовь Квасова.
Мне тогда было двадцать четыре.
Дочке моей четыре, а сестре шесть.
Вообщем, на Ваню мы взрослые скинули этих двух детей.
И он им тогда впервые рассказал откуда берутся дети.
Я не буду вам пересказывать, там было что-то не вполне приличное.
Дети, потрясенные, прибежали и просветили нас, взрослых.
Всем было весело.
Да и мне Ваня тогда очень нравился —
но я была приличная взрослая барышня —
не педофилица
и на пионера Ваню, ростом выше меня
смотрела, как на чисто декоративный элемент.
А потом... потом было уже поздно...

Вновь увидела я Ваню через двадцать примерно лет.
Уже вернувшись в Питер после долгих странствий.
Ко мне подошел огромный человек, бритый и в очках.
И радостно сказал:
— Юля! Я — Ваня Квасов!
В жизни не узнала бы.
Мы подружились, у Вани в ту пору была жена Саша.
Дочки Сони еще не было, а сын был где-то заграницей.
Наверное в Америке.

За прошедшие годы Ваня стал по-настоящему знаменит, он получил достойное место в ряду питерских Городских Сумашаев.
Есть Кира Миллер
Митя Шагин
Коля Васин
Колесо
Котело...
и так далее
Включая, например, меня.
Я прохожу под погонялами Беломля и Беломлина.
И вот новое поколение, знакомьтесь — Ваня Квасов.
Если Киру Миллера мы всегда видим в Красном Комбинезоне, Ваня пару лет отпахал в Жолтом...

Встретив Ваню на улице, всегда можно услышать что-то экзотическое, типа
- Мне завтра в Кению!
Или:
— Знаешь, есть такая странная книжка «Похороните меня за плинтусом»...
А книжку эту тогда не знал еще никто.
А Кения — все ж не Париж и не Стамбул...

По профессии Ваня — дизайнер-рекламщик.
Он например сочинил лучшую на свете рекламу компании, продающей двери:

ТОВАРИШЬ ВЕРЬ-
ТЫ КУПИШЬ ДВЕРЬ!

Ваня Квасов неожиданно оказался еврей.
Даже не наполовину, а почти совсем.
Не похож не капельки.
Но характером, конечно, похож.
Хотя тут Питере, все мы нерусские какие-то «достоевцы» (по Лимонову) .
Нервные мы тут...
Достоевец Квасов живет на Декабристов в огромной профессорской прадедовской квартире.
Это похоже на истории с французскими замками, которые обедневшим маркизам нечем топить и не на что ремонтировать.
Там у Вани примерно комнат десять.
И в них стоит такая мебель, рассчитанная на потолки в этой квартире.
А потолки — метров шесть.
Вынести мебель, наверное, можно, но куда ее такую выносить — непонятно...
Буфеты красного дерева — размером со всю, например, мою квартиру.
В ампирных завитушках...
И какие-то рожицы с Рожками и прочие Химеры и Макароны выглядывают сквозь деревянные лилии и ромашки.
Хотя ромашки и лилии это уже модерн.
Значит там есть и такого рода буфеты.
Все это разваливается потихоньку.
Но Ваня иногда работает побольше — зарабатывает денег и свершает истинно питерский ремонт — то есть мозаичный.
Мозаичный Ремонт это когда ремонтируют все мелкими кусочками, тщательно соразмеряя разрушения Замка с прибавлением или убавлением Заработка.

Ваня Квасов пишет стихи и прозу.
Прежде я его много и часто ругала.
В отличие от людей, которые, подобно канатоходцам, идут про тонкому и острому краю Пошлости, никогда не падая за край —
Квасов, абсолютно не замечая этого края — лихо бегает взад-вперед.
Как какой-то контрабандист, которому границы не писаны.
Мое мнение — его стихам, да и прозе, необходим редактор.
Потому что саморедактор Квасова часто подводит.
Я не теряю надежды когда-нибудь сделать квасовское «Избранное», как давеча получилось сделать «Колотун» Мякишева.
И самые тонкие ценители поэзии признают, что это лучшая мякишевская книга.
Так что, возможно придет время, и Квасов отдастся в мои тонкие редакторские руки.

Квасов часто читает со сцены.
Часто — с музыкальным сопровождением.
По стилю это поэт — слэмовый,
Его учителя — такие, как Родионов, Емелин, Немиров...
Соратники — Голубенцев, Горохов...
Местами обитания были такие Дома Культуры, как Платформа, Мод и Ахтунг.
Теперь Танцы и Питер-ОГИ.

Из крупных подвигов городского сумашайства:
Квасов написал «Гимн еврейского детского сада»
Вот тут вся история в квасовском ЖЖ.

http://kvasov.livejournal.com/242799.html

Вот так, с детей начали, к детям и вернулись.
В общем, откуда берутся дети — я и сама толком не знаю.
Но куда дальше эти дети деваются — могу ответить.
По крайней мере тут, в Питере, дети не пропадают.
Все Том Сойеры и Гекельберри Финны — вырастают в веселых или грустных клоунов — в настоящих поэтов.
Украшают Город своими завитушками и макаронами, ромашками и лилиями.
И все это делает Город похожим на один такой огромный буфет красного дерева...
Непрерывно нуждающийся в мозаичном ремонте.

Дорогой Квасов если ты там, в далекой Кении? читаешь эти строки — то знай, я тебя всегда люблю!
С самого твоего детства.

http://vkontakte.ru/kvasov.ivan
http://www.liveinternet.ru/users/60724
http://zhurnal.lib.ru/p/pppjapp_p_p

Иван Квасов. Из последнего

В Путь!

Кения, Кения,
Прочь гони сомнения,
Ждут мои дерзания
Кения, Танзания.

Сколь веревочке не виться...

Возвращается муж из командировки,
А дома мужик висит на веревке,
Вокруг мужика кружатся мухи,
И надо ж случиться такой непрухе!
Мужик к жене: «Что тут случилось?»,
«Оно само в наш дом прикатилось,
Принесло мух, веревку намылило
Шею в петлю и обессилило!
Четыре дня уж висит-качается...»
«А что не сняли?», «Ну, это... нравится!
В доме развлечений не наблюдается,
А этот висит, на веревке мается.
Без тебя скучно и одиноко...»
«Ну ладно, подай томатного сока.»

Рукописи не горят

Мальчик, бегая по Праге
Истерически хохочет,
Потому что мрачный Кафка
Мозги мальчику щекочет.

Часовой поясов

Где-то на белом свете,
Там, где всегда мороз,
Трется спиной Медведев
О земную ось.

Меньше в стране народу,
Меньше полей-лесов,
Меньше у нас свободы,
Меньше поясов.

Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла
Крутится быстрей Земля.

Крутит ее, стараясь,
Вертит земную ось,
Чтоб на Камчатке раньше
Утро началось.

Чтобы в пути к березам
Средненькой полосы
Снизить метаморфозы,
Не подводить часы.

Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла
Крутится быстрей Земля.

Крутит ее Медведев,
Вертит который год,
Чтобы развлечь соседей,
Чтобы отвлечь народ,

Чтобы победным тоном,
Раньше на год иль два
Миша сказал Платону
Главные слова.

Ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва
Здравствуй, милая Москва.

Крутит ее все время,
Вертит скорей, скорей,
Чтобы минули годы
Юности моей,

Чтобы промчалась старость,
И наступила смерть...
Сколько ему осталось
Нас на Земле вертеть?

Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла
Крутится быстрей Земля.

Нути’с, попробуем Фрутис

Рекламная песня для йогуртов

Ах, Таня, Таня, Танечка,
С ней случай был такой,
Служила наша Танечка
Гладильною доской.

Хоть сисек не замечено,
Но мацать всякий рад.
Какая чудо-девочка,
Всем классом говорят.

Не может быть?
Представь себе,
Всем классом говорят!

Случился в школе выпускной корпоративный бал,
Директор с заучем уснул, а военрук блевал,
За то чтоб Танечку помять
вели жестокий спор
Мужчины класса номер пять
и старенький вахтер.

Они Татьяну развели
На выпить и пожрать,
А наша Таня на мели,
Устала голодать,

Они позволила себе
Хватать и тут, и там,
Пока лакала божоле,
Прошлись по всем местам,

Увы, нет истины в вине,
Стремитесь к йогурта́м!

Не может быть!
Представь себе,
Стремитесь к йогурта́м!

Свет мой, зеркальце, скажи

Мы делили кокаин
Много нас, а он один.
Вот дорожка для ежа,
Вот дорожка для ужа,
Вот дорожка для котенка,
Вот дорожка для слоненка,
Вот дорожка для коня,
Вот дорожка для меня,
А для волка героин
Пусть ширяется один.

Курам наспех

Получил пиздюлей от фанатов Клячкина.
Убегал дворами, потерял заначку, на,
Наваляли робертинолореттевцы наспех.
Рассказать кому — это ж курам на смех

Терра Пия

У меня гештальт закрылся.
Хуй упал. Но не разбился.

Роман июля

Две равно ожиревшие свиньи
На бойне, где встречают нас событья,
Теряют кишки теплые свои,
И нету сил унять кровопролитья.
Друг друга любят дети мясников,
Роман неистовый на мясокомбинате
Среди мозгов, сердец и языков
Способен вызвать отвращенье. Нате!

Крюк свой

Избавит вас от многих бед
Веревка, мыло, табурет.

38

Раньше в Черную Речку купаться бы я не полез,
Но стал старше, мудрей и теперь мне не страшен Дантес.

Уроки Перельмана (из архивов)

Гниет страна. От воровства, обмана
Не продохнуть! Всяк под себя гребет.
Но вдруг мятежный гений Перельмана
Решил, что будет все наоборот.

И кинув миллион в лицо планете,
Ушел в пустынный лес искать грибы.
Все всколыхнулось, взрослые и дети
Сидят, гадают, абы да кабы.

А что гадать? Поступок прост и ясен.
Есть вечность, есть наука, есть судьба.
Пускай ты не закрасил былых пятен.
И не нашел в Кирилловском гриба,

Но хоть на миг ты выпал из системы
Взглянул вокруг и осознал, где все мы.

Сочинение на тему: «Как я трахнул двух внештатных сотрудников органов»

Две юные супермодели,
Чьи ноги растут из ушей,
В течение ночи потели
Над плотью мужскою моей.

Совсем распоясались, суки,
Наймиты кровавой гебни,
Их крепкие девичьи руки
За чресла хватались мои.

Привычные к пыткам, доносам,
Расстрелам, попранию прав,
Они оставляли засосы
На самых интимных местах.

И сверху, и снизу, и сбоку,
С подсосом, с лобзаньем яиц,
Подвластны кремлевскому оку,
Работала группа девиц.

Так сексу учили в спецшколе,
В холодных подвалах ЧК.
Все сладкие прелести боли
Известны им наверняка.

Лубянка, зачем ты, Лубянка,
На мой покусилась лобок?
Где прежних чекистов осанка?
Где черный, как ночь, воронок?

Где нервы из кованой стали?
Где сталь неморгающих глаз?
Ах, как же вы все измельчали,
Купившись на экспортный газ.

Разведенные мосты...

Мосты рожают корабли
И те плывут на край земли,
Но, помня свод родных мостов,
Вернувшись, длинный трубный зов
Шлют породившим их пролетам.
Горжусь родным торговым флотом!]]>

20 лет без Довлатова

Thu, 26 Aug 2010 11:29:20 +0000

24 августа исполнилось 20 лет со дня смерти Сергея Довлатова. За время существования «Прочтения» у нас накопилось немало материалов о писателе. Вот мемуар Юлии Беломлинской, рассказывающий о единственной встрече с Довлатовым, вот воспоминания Виктории Беломлинской «Смешить всегда, смешить везде...». В «Азбуке» к юбилею переиздали книгу петербургского литературоведа Игоря Сухих «Сергей Довлатов: время, место, судьба», вот небольшой отрывок из нее, рассказывающий о выборе творческого пути.

Сергей Довлатов. Архивная запись 1989 года.

]]>

Армяне. Забыт ли геноцид?

Tue, 24 Aug 2010 10:02:19 +0000

«Усадьба жаворонков» итальянского прозаика и литературоведа армянского происхождения Антонии Арслан и труд испанского историка и журналиста Хосе Антонио Гурриарана «Армяне. Забытый геноцид». 26 июля в Музее В. В. Набокова в Петербурге книгу «Армяне. Забытый геноцид» представлял сам автор. «Прочтение» предлагает вам прочитать отрывки из обеих книг (I, II). Несколько лет назад издательство Symposium и фонд ARGA, поддерживающий и осуществляющий самостоятельно культурные проекты, направленные на популяризацию культуры Армении в России, заключили договор о выпуске книг, посвященных истории этой страны. Фонд будет поддерживать издание как художественных произведений, так и научных и публицистических трудов. В рамках этой программы не так давно вышел роман «Усадьба жаворонков» итальянского прозаика и литературоведа армянского происхождения Антонии Арслан и труд испанского историка и журналиста Хосе Антонио Гурриарана «Армяне. Забытый геноцид». 26 июля в Музее В. В. Набокова в Петербурге книгу «Армяне. Забытый геноцид» представлял сам автор. «Прочтение» предлагает вам прочитать отрывки из обеих книг (I, II).

Интервью Хосе Антонио Гурриарана радиостанции «Эхо Москвы»

]]>

Открытие «Парка культуры и чтения „Буквоед“»

Wed, 08 Sep 2010 12:58:50 +0000

10–11 сентября на Невском проспекте, 46

10-11 сентября состоится торжественное открытие нового книжного пространства «Парк культуры и чтения» на Невском проспекте, 46. В эти дни на новой площадке — в литературном кафе — пройдут встречи с известными писателями: Леонидом Парфеновым, Александрой Марининой, Татьяной Устиновой и Еленой Чижовой.

По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), за прошедшее десятилетие доля тех, кто практически ежедневно обращается к книгам, снизилась на 9% (с 31% до 22%). В основном это женщины (27%), 25-44-летние (48-50%) и высокообразованные респонденты (45%), 42% россиян читают книги лишь иногда, а вот о том, что никогда не занимаются чтением, наши сограждане стали сообщать даже чаще (35% против 20% в 1996 году). Сегодня в стране более 40% взрослого населения не читает книг!

«Парк культуры и чтения» — особое пространство, с уникальными возможностями для продвижения культурных и социальных проектов, общественных инициатив, литературных произведений. Впервые книжное пространство объединилось с элементами парковой культуры — деревья, цветы, голоса природы, площадки для выступлений писателей и поэтов, литературное кафе. «Парк культуры и чтения „Буквоед“», разместившийся на трех тысячах квадратных метров, работает круглосуточно и предлагает петербуржцам и гостям города широчайший ассортимент (более 100 тыс. изданий), а так же возможность вдумчивого и спокойного общения с миром книг.

«Создание среды, способствующей активному общению читателей, авторов, актеров, музыкантов, художников — та задача, которую ставит перед собой компания. Наша новая инициатива реализовалась в создании уникального культурного центра. Мы надеемся, что именно этот литературно-экологический островок в центре Санкт-Петербурга станет излюбленным местом времяпрепровождения для молодежи, детей и их и родителей!», — Денис Котов, генеральный директор петербургской книжной сети «Буквоед».

Программа меропиятий на Невском, 46

11 сентября в 15:00, «Парк культуры и чтения»
Встреча с Леонидом Парфеновым
Презентация новой книги «Намедни. Наша эра 1991-2000 г.г.»

11 сентября в 19:00, «Парк культуры и чтения»
Встреча с Александрой Марининой
Возвращение легендарной Анастасии Каменской в новой книге «Жизнь после смерти»

11 сентября в 21:00, «Парк культуры и чтения»
Авторский проект Люси Моринцовой «Стихи на салфетках»
История проекта. Музыкальное сопровождение: Денис Кириллов.

12 сентября в 19:00, , «Парк культуры и чтения»
Встреча с Татьяной Устиновой
Увлекательные и интригующие детективные романы

12 сентября в 21:30
Проект «StereoLife» представит альбом инструментальной музыки «Над Невой»
Композитор Павел Кантров и скрипач Тигран Петросян

Программа меропиятий на Стачек (ТРК «Континент»)

12 сентября в 15:00, , «Парк культуры и чтения»
Встреча с Еленой Чижовой
Презентация нового романа «Полукровка»

11 сентября в 15:00, КК «Буквоед на Стачек»
Встреча с Александрой Марининой
Возвращение легендарной Анастасии Каменской в новой книге «Жизнь после смерти»

11 сентября в 19:00, КК «Буквоед на Стачек»
Встреча с Леонидом Парфеновым
Презентация новой книги «Намедни. Наша эра 1991-2000 г.г.»

12 сентября в 15:00, КК «Буквоед на Стачек»
Встреча с Татьяной Устиновой
Увлекательные и интригующие детективные романы]]>

Книжная ярмарка издательств «Амфора» и Ad Marginem

Wed, 08 Sep 2010 08:02:52 +0000

12 сентября в FISH FABRIQUE NOUVELLE

12 сентября/вс — 12.00 — Книжная ярмарка изд-в «Амфора» (СПб) и Ad Marginem (Москва). Встречи с авторами. Вход свободный.

«Амфора» на книжном рынке России — признанный создатель тенденций, трендсеттер. Многие новые веяния в книжном деле, ставшие сегодня уже общими местами, начинались именно с проектов «Амфоры». Издательство сумело доказать, что хорошо подготовленные и качественно изданные книги современных классиков могут поспорить по тиражам и доходности с коммерческой литературой. Сегодня издательство активно экспериментирует в пространстве «новой журналистки», не теряя при этом завоеванные позиции в пространстве современной классики.

Название Ad Marginem переводится как «по краям» (лат.) Издательство специализируется на издании современной русской и зарубежной литературы, западной философии второй половины XX века и non-fiction текстов об актуальных проблемах современной культуры. Среди авторов издательства — Владимир Сорокин, Жак Деррида, Ролан Барт, Эрнст Юнгер, Эдуард Лимонов, Кристиан Крахт, Александр Проханов, Захар Прилепин, Михаил Елизаров, Юрий Мамлеев и др.

Программа ярмарки:

13.30 — Герман Садулаев представит готовящийся к изданию роман «Шалинский рейд»

14.30 — Лев Наумов представляет книгу «Александр Башлачев: человек поющий»
В этом году исполнилось 50 лет со дня рождения выдающегося поэта и музыканта Александра Башлачева. Специально к его юбилею издательство «Амфора» выпустило уникальную книгу «Александр Башлачев: человек поющий», в которую вошли все стихи (включая прежде не публиковавшиеся), наиболее полная биография Башлачева, редкие интервью, материалы и фотографии из семейного архива.

15.30 — Презентация книжной серии по сериалу «Школа». Участники: писатели Алексей Олин и Валерий Айрапетян и детский психолог Катерина Чебукина.
«Школа» — авторский проект Валерии Гай Германики, радикальный сериал про подростков, успевший стать культовым. Группа молодых талантливых писателей создала ряд повестей, отражающих их видение современной жизни подростков. В серии «Амфоры» уже вышли книги: Алексей Олин, Лена Миро «Школа. Детство кончилось/ Дневник Марлы» и «Школа. Занимательная физичка/Оборотень с указкой», Катя Чубукина «Школа. Выжить и победить», Анна Козлова, Валерий Айрапетян «Школа. Тело Будиловой/ Дело Дятлова».

16.30 — Александр Боровский представляет книгу «Практически неизящные искусства»
В книгу известного критика и искусствоведа, заведующего отделом новейших течений Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге, вошли его статьи и эссе, посвященные современному искусству. Боровский — единственный искусствовед, пишущий о современном искусстве, достойный имени писателя. «Получается очень симпатично и даже удивительно, что текст про концептуалистов и перформансистов, хулиганов и алкоголиков — в общем, про современных художников — может вызывать удовольствие. Поразительный автор» — «КоммерсантЪ»

18.00 — Андрей Аствацатуров («Люди в голом») представит готовящуюся к изданию книгу «Скунскамера»

19.30 — Виктор Тихомиров представляет уникальный проект «Чапаев-Чапаев»
«Чапаев-Чапаев» — роман, сборная игра и фильм художника, одного из основателей группы «Митьки», писателя, сценариста и кинорежиссёра Виктора Тихомирова, который уже несколько лет снимает одноименный фильм. В картине снимаются Михаил Шац, Иван Охлобыстин, Александр Баширов. Композитор фильма — известный джазовый импровизатор Александр Гайворонский. В основу сценария лег одноименный роман художника, выпущенный издательством «Амфора». Иллюстрации автора, вошедшие в книгу, были использованы при создании компанией «Умная бумага» сборной игры по мотивам романа. На презентации гости смогут увидеть отрывки из готовящегося к выходу фильма, услышать рассказ автора о столь необычном проекте и попробовать самим собрать штаб Чапаева.

Кроме того, в процессе ярмарки можно будет приобрести огромный спектр книг издательства по ценам практически в два раза ниже, чем везде. Начало в 12.00.

клуб FISH FABRIQUE NOUVELLE,
БОЛЬШОЙ ЗАЛ,
Лиговский пр., 53, 764-48-57,
м. «Площадь Восстания»
Открыт: ежедневно с 12.00 до последнего гостя.]]>

Детский благотворительный проект «Гоголь-Моголь»

Wed, 08 Sep 2010 07:47:05 +0000

11 и 12 сентября на разных площадках

Арт-центр БЕРЕГ совместно с кинокомпанией «Мастер-Фильм» и детской анимационной студией «ДА» проводит 11 и 12 сентября минифестиваль под названием «Гоголь-Моголь»

Детский благотворительный проект «Гоголь-Моголь» превратит Петропавловскую крепость в волшебную страну. В стенах Инженерного дома будет работать мультипликационная студия, творить в которой смогут даже самые маленькие. Научиться рисовать собственные мультфильмы воспитанников детских домов и ребят с ограниченными возможностями приглашают художники анимационной студии «Да». Профессиональные аниматоры уже запаслись цветными карандаши и бумагой — чтобы полотнА и красок хватило для фантазии всех ребят Петербурга.

Праздник «Гоголь-Моголь» обещает стать не просто занимательным уроком рисования. Сказочные персонажи, созданные юными мультипликаторами во время мастер-классов, начнут самостоятельную жизнь на экране — детские рисунки смонтируют в настоящий короткометражный анимационный фильм. Любимые мультфильмы остаются в памяти на всю жизнь и помогают вылечить плохое настроение не хуже, чем гоголь-моголь исцеляет от простуды. Устроители благотворительного проекта дают возможность каждому ребенку сделать рисованную историю своими руками.

На открытии благотворительного мероприятия выступит единственный в России социальный цирк «Упсала», все артисты которого — дети и подростки 7-17 лет из малообеспеченных семей или детдомов. Юные лицедеи широко известны в Петербурге своим фантастическим представлением «Летающие дети». Проект, в котором нет ни животных, ни классических номеров, существует почти 10 лет. Долгое время красочный шатер «Упсалы» жил во дворе городской школы, изредка выезжая на гастроли за границу. Незаметно для всех цирк накопил целый репертуар спектаклей и превратил больше полусотни беспризорных детей в профессиональных артистов. В уличном представлении, которое будет проходить у стен Инженерного Дома Петропавловской крепости 11 и 12 сентября, ребята не только покажут свои умения, но и поделятся ими со сверстниками в коротких мастер-классах.

В дни проведения «Гоголя-Моголя» дети смогут смотреть мультфильмы, не прерываясь на рекламу и новости. Для маленьких любителей анимационного жанра Международный центр искусств «Берег» совместно со студией «Мастер-фильм» подготовил специальную детскую программу российских и зарубежных режиссеров-мультипликаторов. Взрослым тоже разрешат посетить кинопоказ. Но только тем, кто обещает примерно себя вести.

Инженерный дом Петропавловской крепости

11 сентября, суббота

12:00 — 12:30 — выступление детского цирка «Упсала» /уличное представление перед Инженерным домом/

12:30 — 14:00 — интерактивное занятие на тему «Как самому сделать мультфильм» проводится студией детской анимации «ДА» (Санкт-Петербург). Занятия рассчитаны на аудиторию 7-12 лет /специально для детей с ограниченными возможностями/ - благотворительный показ российских анимационных фильмов для детей и подростков, предоставленный студией «МастерФильм» (Москва);

14:00 — 14:30 — выступление детского цирка «Упсала» /уличное представление перед Инженерным домом/

14:30 — 16:00 — интерактивное занятие на тему «Как самому сделать мультфильм» проводится студией детской анимации «ДА» (Санкт-Петербург). Занятия рассчитаны на аудиторию 7-12 лет /специально для воспитанников детского дома/ - благотворительный показ российских анимационных фильмов для детей и подростков, предоставленный студией «МастерФильм» (Москва);

12 сентября, воскресенье

12:00 — 14:00 — интерактивное занятие на тему «Как самому сделать мультфильм» проводится студией детской анимации «ДА» (Санкт-Петербург). Занятия рассчитаны на аудиторию 7-12 лет /специально для детей с ограниченными возможностями/ — благотворительный показ российских анимационных фильмов для детей и подростков, предоставленный студией «МастерФильм» (Москва);

14:00 — 16:00 — интерактивное занятие на тему «Как самому сделать мультфильм» проводится студией детской анимации «ДА» (Санкт-Петербург). Занятия рассчитаны на аудиторию 7-12 лет /специально для воспитанников детского дома/ - благотворительный показ российских анимационных фильмов для детей и подростков, предоставленный студией «МастерФильм» (Москва);

Фонд художника Михаила Шемякина

12 сентября, 19:00

Благотворительный показ программы «Чехов и Хармс» от XV ФЕСТИВАЛЯ В СУЗДАЛЕ /для детей и родителей/

Адрес: Садовая ул., д. 11

Кинотеатр Мираж-Синема на Большом

11 сентября, суббота

13-45 — ЛУЧШИЕ ФИЛЬМЫ XV ФЕСТИВАЛЯ В СУЗДАЛЕ /анимация для всех возрастов/

12 сентября, воскресенье

13-45 — ЛУЧШИЕ ФИЛЬМЫ XV ФЕСТИВАЛЯ В СУЗДАЛЕ /анимация детям/

Открытый Российский Фестиваль анимационного кино — главный отечественный фестиваль мультфильмов, который проходит ежегодно и показывает практически всю профессиональную анимацию, снятую в стране за прошедший год. Суздальский фестиваль рассчитан на специалистов, работающих в области анимации, поэтому призы, которые тут дает жюри, состоящее из признанных режиссеров, художников, сценаристов, — очень престижны. Это высшая профессиональная оценка, которую может получить аниматор в России.

Адрес: Большой проспект П. С., 35]]>

Выставка «Эрин – Ирландия: история и культура»

Wed, 08 Sep 2010 07:21:47 +0000

с 8 по 30 сентября в РНБ

С 8 сентября в Главном здании Российской национальной библиотеки (Садовая ул., 18) в продолжение культурного сотрудничества Санкт-Петербурга и Ирландии пройдет книжно-иллюстративная выставка «Эрин — Ирландия: история и культура».

Эрин, в переводе с английского «Ирландия», страна с богатой историей, фантастической природой и неторопливой размеренной жизнью, наполненной сказочными поверьями, таинственными историями могущественных и воинственных кельтов.

На выставке представлены редкие издания XIX-XX веков из фондов РНБ, рассказывающие об истории, культуре, архитектуре, традициях Ирландии, ее символах и геральдике.

Один из разделов экспозиции переносит посетителей в мир ирландской литературы. Это произведения Джонатана Свифта, Джеймса Джойса, Бернарда Шоу и других. Наряду с творчеством великих ирландцев важное место в мировой литературе занимают древние саги и легенды, раскрывающие таинственный мир ирландского эпоса. Экспонаты помогут ближе познакомиться с ирландской культурой и традициями и станет интересным событием в культурной жизни города.

Выставки, посвященные Ирландии, стали доброй традицией в Российской национальной библиотеке и ежегодно знакомят петербуржцев с историей, культурой и традициями этой удивительной страны.

На открытии выставки в РНБ будут присутствовать Почетный консул Ирландии в Санкт-Петербурге Анатолий Павлович Шашин, директор Ирландского культурного центра СПбГУ Андрей Машинян, представители Комитета по внешним связям Санкт-Петербурга.

Адрес: Садовая ул., 18]]>

Фэнни Флэгг. Добро пожаловать в мир, Малышка!

Tue, 07 Sep 2010 13:56:47 +0000

Издательство «Фантом пресс», 2010 г.

Жила-была в крошечном уютном городке Элмвуд-Спрингс маленькая очаровательная девочка, которую все звали Малышка. Но однажды Малышке вместе с мамой пришлось срочно уехать из города, и причины их бегства так и остались невыясненными. Спустя почти тридцать лет красавица и умница Дена делает стремительную карьеру на телевидении, еще немного, и она станет женским лицом всего американского ТВ. Но за блестящей карьерой и оглушительным успехом скрывается все та же испуганная девочка по прозвищу Малышка, и трагические тайны прошлого по-прежнему не дают ей покоя.

Роман «Добро пожаловать в мир, малышка» — самая известная и самая любимая читателями книга Фэнни Флэгг. Успех этого романа превзошел даже успех знаменитых «Жареных зеленых помидоров». В Америке его назвали лучшей книгой года, и именно роман «Добро пожаловать в мир, малышка!» упрочил репутацию Фэнни Флэгг как продолжательницы традиций классической американской литературы.

Купить книгу на Озоне

Писательская карьера Фэнни Флэгг началась с телевидения, где она писала сценарии для телепередач. Но известность получила как актриса. Фильм «Пять легких пьес», где она играла с Джеком Николсоном, принес ей громкий успех; ей пророчили звездную актерскую карьеру. Но Фэнни Флэгг сделала выбор в пользу писательства, хотя и продолжала сниматься в кино и играть в театре. Ее партнерами были такие звезды, как Джек Николсон, Мелани Гриффит, Джефф Бриджесс, Салли Филд.

Литературный дебют Фэнни Флэгг стал примером невиданного успеха. Ее первый роман «Дэйзи Фэй и чудеса» занимал высшую строчку в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» в течение десяти недель. Второй роман, «Жареные зеленые помидоры в кафе „Полустанок“», стал мировым бестселлером. По книге снят фильм, который теперь считается классикой американского кинематографа. Сценарий, написанный самой Фэнни Флэгг, получил награду Гильдии сценаристов и был номинирован на премию «Оскар». Роман «Добро пожаловать в мир, малышка!» стал лучшей книгой года.

Фэнни Флэгг — редкая по нынешним временам писательница, она пишет нежные, добрые и мудрые книги, в которых нет ни единой фальшивой ноты. Ее книги словно глоток ледяной воды в знойный полдень или теплый плед студеным вечером — они нравятся абсолютно всем. Это сказки для взрослых, где добро всегда побеждает зло, а печаль всегда — изнанка счастья; надо лишь уметь смотреть на мир с правильной стороны.]]>

Элизабет Страут. Оливия Киттеридж

Tue, 07 Sep 2010 13:51:36 +0000

Отрывок из романа

Отрывок из романа

О книге Элизабет Страут «Оливия Киттеридж»

Генри Киттеридж был фармацевтом и много лет держал аптеку в соседнем городке. Он отправлялся туда каждое утро по заснеженным дорогам, по дорогам, размокшим от дождей, а в летнее время, на самой окраине города, прежде чем он сворачивал на более широкую дорогу, ведущую к аптеке, кусты дикой малины и ежевики протягивали к нему свои буйно разросшиеся новые ветви. И сейчас, уйдя от дел, он по-прежнему просыпается рано и вспоминает о том, что эти утра становились его самой любимой частью дня, будто мир был его личной тайной: тихий ропот шин внизу, под ним, свет, проникающий сквозь утренний туман, залив, на краткий миг показавшийся справа, а потом — сосны, высокие и стройные... И почти всегда он ехал с приоткрытым окном, потому что любил запах хвои и густо просоленного воздуха, а зимой ему нравилось, как пахнет холод.

Аптека — небольшой двухэтажный дом, примыкавший к другому такому же, где отдельно друг от друга размещались два магазинчика — скобяной и продовольственный. Каждое утро Генри оставлял машину за домом, у больших железных баков, а затем входил в аптеку через черный ход и принимался зажигать везде свет, включать отопление или, если стояло лето, запускать потолочные вентиляторы. Он открывал сейф, закладывал деньги в кассовый аппарат, отпирал входную дверь, мыл руки и надевал белый лабораторный халат. Этот ритуал доставлял ему удовольствие, словно старая аптека, с ее полками, заполненными зубной пастой, витаминами, косметикой, украшениями для волос, даже швейными иглами и поздравительными открытками, так же как и резиновыми грелками и клизмами, была старым другом, надежным и стойким. И какие бы неприятности ни случались дома — например, тяжесть на душе из-за того, что его жена часто покидает постель, чтобы в темные ночные часы бродить по дому, — все это отступало, словно линия берега, когда Генри оказывался в своем убежище — в своей старой аптеке. Стоя в дальнем конце, у ящичков и шкафов с рядами пилюль и таблеток, Генри с радостью отвечал на телефонные звонки, с радостью встречал миссис Мерримэн, явившуюся за лекарством от повышенного давления, или старого Клиффа Мотта, пришедшего за дигиталисом; он пребывал в хорошем настроении, даже готовя валиум для Рэчел Джонс, чей муж сбежал в ту самую ночь, когда родился их ребенок. Генри прекрасно умел слушать и множество раз в неделю произносил: «Подумать только! Мне ужасно жаль слышать это!» или «Смотри-ка, ведь это просто здорово!»

В глубине души он таил вечное беспокойство человека, в детстве ставшего свидетелем двух случаев нервного расстройства матери, которая — за исключением этих эпизодов — пеклась о нем с крикливой нежностью. Поэтому, если вдруг — очень редко — случалось, что покупатель расстраивался из-за стоимости лекарства либо его раздражало качество марлевого бинта или пузыря со льдом, Генри делал все возможное, чтобы поскорее уладить недоразумение. Многие годы у него работала миссис Грейнджер; ее муж-рыбак занимался ловлей омаров, и она, казалось, приносила с собой в аптеку холодный бриз открытого моря, не испытывая особого желания угождать недоверчивым покупателям. Заполняя сигнатурки, Генри вполуха прислушивался к тому, что происходит у кассового аппарата, не отправляет ли она прочь очередного покупателя. И не раз такой же внутренний трепет рождался в его душе, когда он страшился увидеть, что его жена Оливия слишком сурово обходится с Кристофером из-за не выполненного им домашнего задания или данного ему поручения: это было ощущение постоянно напряженного внимания, потребности сделать так, чтобы все были довольны и согласны меж собой. Если он слышал, что голос миссис Рейнджер начинает звучать немного громче, он делал несколько шагов вперед от своего поста в конце зала по направлению к центру, чтобы самому побеседовать с покупателем. Но вообще-то говоря, миссис Грейнджер прекрасно справлялась со своей работой. Генри ценил ее за неболтливость, за то, что она держала в совершенном порядке инвентарные списки и практически никогда не болела. Он был поражен, когда в одну непрекрасную ночь она неожиданно скончалась во сне, оставив у него странное чувство вины, будто он, столько лет работая с нею рядом, проглядел какие-то симптомы болезни, которую он, всю жизнь имеющий дело с пилюлями и шприцами, мог бы излечить.

— Серенькая, — произнесла Оливия, когда он взял себе новую сотрудницу. — На мышку похожа.

У Дениз Тибодо были круглые щеки и маленькие глазки, с любопытством смотрящие сквозь большие очки в коричневой оправе.

— Правда, на очень милую мышку, — ответил Генри, — привлекательную и смышленую.

— Человек не может привлекательно выглядеть, если не способен держаться прямо, — парировала Оливия.

И верно — узкие плечи Дениз чуть клонились вперед, словно она просила прощения за что-то. Ей было двадцать два года, и она только что окончила Вермонтский университет. Мужа ее тоже звали Генри, и Генри Киттеридж, впервые встретившись с Генри Тибодо, оказался просто покорен его совершенством, которого тот абсолютно не осознавал. Молодой человек был крепким и сильным, с твердыми чертами лица, а в глазах его сиял свет, придававший этому, вполне обычному, честному лицу неугасающее великолепие. Он был водопроводчиком и работал в фирме собственного дяди. Они с Дениз поженились год тому назад.

«Не очень-то жажду», — произнесла Оливия, когда Генри предложил пригласить молодую пару на обед. Он больше не поднимал разговора на эту тему. То было время, когда их сын, внешне еще не являвший признаков подросткового возраста, стал неожиданно строптивым и мрачным, его настроения были словно распыленный в воздухе яд, и Оливия казалась столь же изменившейся и переменчивой, как сам Кристофер. Мать и сын часто устраивали яростные ссоры, а временами так же неожиданно укрывались за завесой молчаливой близости, в пространстве которой озадаченный и ничего не понимающий Генри чувствовал себя третьим лишним.

Однако как-то под конец летнего дня, стоя с Дениз и Генри Тибодо на парковке за аптекой и глядя, как солнце прячется за пышные кроны сосен, Генри Киттеридж испытал такое острое желание быть рядом с этой юной парой, видеть их молодые лица, обращавшиеся к нему с застенчивым, но глубоким интересом, стоило ему завести рассказ о давних годах собственной университетской юности, что он произнес:

— Слушайте-ка, мы с Оливией хотим, чтобы вы пришли как-нибудь к нам поужинать. В ближайшее время.

Он ехал домой мимо высоких сосен, мимо промельков залива и представлял себе, как семейство Тибодо едет в противоположную сторону, к своему трейлеру на окраине городка. Он рисовал в своем воображении их дом на колесах, уютный и вычищенный до блеска, — Дениз была чистоплотна и аккуратна во всем, что делала, — и воображал, как они рассказывают друг другу о том, что случилось за день. Дениз, вполне возможно, говорит: «С таким боссом легко работается». А Генри, возможно, отвечает: «Да, мне он тоже по душе пришелся».

Генри Киттеридж въехал на подъездную аллею, которая была не столько аллеей, сколько небольшой травянистой лужайкой на верхушке холма, и увидел в саду Оливию.

— Привет, Олли! — сказал он, подойдя к жене.

Ему хотелось ее обнять, но лицо ее укрывал мрак, казалось, этот мрак стоит с ней рядом, словно знакомый, не желающий отойти в сторону. Генри сообщил жене, что пригласил Дениз с мужем на ужин.

— Это надо было сделать, — объяснил он.

Оливия отерла капельки пота с верхней губы, повернулась — вырвать пук сорной травы.

— Ну что ж тут поделаешь, мистер президент, — ответила она, — отдайте распоряжения повару.

Вечером в пятницу Дениз и Генри Тибодо приехали следом за ним. Молодой Генри сказал, пожимая руку Оливии:

— Приятный у вас дом. И с видом на воду. Мистер Киттеридж говорит, вы сами, вдвоем, его построили.

— Да, действительно.

За столом Кристофер уселся боком, с подростковой неуклюжестью развалившись на стуле, и не ответил, когда Генри Тибодо спросил его, занимается ли он в школе каким-нибудь видом спорта. Генри Киттеридж почувствовал, как в нем неожиданно вспыхнула ярость; ему захотелось прикрикнуть на мальчишку, чьи дурные манеры, как ему представилось, свидетельствовали о чем-то неприятном, чего никак нельзя было ожидать в доме Киттериджей.

— Когда работаешь в аптеке, — обратилась Оливия к Дениз, ставя перед ней тарелку с печеными бобами, — узнаёшь секреты всех жителей города. — Оливия села напротив молодой женщины и подтолкнула к ней бутылочку с кетчупом. — Приходится учиться держать язык за зубами. Впрочем, вы, кажется, и так умеете это делать.

— Дениз это понимает, — заметил Генри Киттеридж.

— Точно, — откликнулся ее муж. — Надежней, чем Дениз, вам никого не найти.

— Думаю, вы правы, — сказал Генри, передавая своему тезке корзинку с булочками. — И пожалуйста, зовите меня просто Генри. Это одно из моих самых любимых имен, — добавил он.

Дениз тихонько засмеялась. Он ей явно нравился, это было заметно даже ему самому.

Кристофер еще глубже вдавился в стул.

Родители Генри Тибодо жили далеко от берега, на ферме, так что оба Генри принялись рассуждать об урожаях, о вьющейся фасоли и о том, что кукуруза этим летом не такая сладкая из-за недостатка дождей. А еще о том, как лучше делать грядки для спаржи.

— Ох, ради всего святого! — произнесла Оливия, когда, передавая кетчуп молодому собеседнику, Генри опрокинул бутылочку и красная жидкость, словно загустевшая кровь, выплеснулась на дубовый стол.

Пытаясь поднять бутылку, он неловко подтолкнул ее, и она покатилась дальше, а кетчуп оказался у него на пальцах, а затем и на его белой рубашке.

— Оставь, Генри! — скомандовала Оливия, поднимаясь с места. — Просто, ради всего святого, оставь кетчуп в покое.

И Генри Тибодо, возможно, оттого, что услышал свое собственное имя, произнесенное резким тоном, испуганно выпрямился на стуле.

— Господи, ну и беспорядок же я тут устроил! — огорчился Генри Киттеридж.

На десерт каждому подали голубую пиалу с перекатывающимся в самой ее серединке шариком ванильного мороженого.

— Ванильное — самое мое любимое, — сказала Дениз.

— Неужели? — спросила Оливия.

— И мое тоже, — заявил Генри Киттеридж.

Купить книгу на Озоне]]>

Элизабет Страут. Оливия Киттеридж

Tue, 07 Sep 2010 13:48:48 +0000

Издательство «Азбука», 2010 г.

Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «O: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров по обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а предлагающаяся вашему вниманию «Оливия Киттеридж» была награждена Пулицеровской премией, а также испанской премией Llibreter и итальянской премией Bancarella. Кстати, последней премии до Страут удостаивался только один американец — Эрнест Хемингуэй.

Читать отрывок из книги
Купить книгу на Озоне]]>

Мартин Бут. Американец. Очень скрытный джентельмен

Tue, 07 Sep 2010 13:46:25 +0000

Отрывок из романа

Отрывок из романа

О книге Мартина Бута «Американец. Очень скрытный джентельмен»

Падре Бенедетто пьет бренди. Он уважает коньяк, причем предпочитает арманьяк, но вообще-то не особенно привередлив. Привередливость ему не по карману: его небольшой частный доход сильно зависит от колебаний фондового рынка. Религиозное рвение в Италии поутихло, церковь посещают не так уж и часто, так что денег в кружку для пожертвований падает совсем немного. На службы к нему приходят одни старушки в черных шалях, пропахших нафталином, и старички в беретах и кургузых пиджаках. Уличные мальчишки кричат ему в спину «bagarozzo», когда он, облаченный в сутану, шагает к мессе.

Сегодня на нем, как обычно, повседневная одежда, форменное одеяние католического падре: черный костюм неловкого, старомодного кроя — на плечи осело несколько коротких седых волосинок, — черный шелковый галстук и обтрепанный белый воротничок. Это облачение выглядело обтерханным и старомодным уже в тот момент, когда вышло из рук портного — едва тот, словно пуповину, перерезал последнюю нитку, привязывавшую этот церковный наряд к отрезу светской материи. Носки и туфли у падре черного цвета, обувь до блеска отполирована полой сутаны.

Ежели бренди попадается добрый и легко пьется из бокала, нагретого солнцем, падре Бенедетто не имеет к жизни никаких претензий. Он любит, прежде чем отхлебнуть, понюхать напиток — так пчела зависает над цветком, так бабочка замирает на лепестке, прежде чем приняться за нектар.

— Единственная стоящая вещь, которую придумали francesi, — заявляет падре. — А все остальное... Он презрительно взмахивает рукой и морщится. О французах, по его понятиям, и думать-то зазорно: они, как он любит говорить, умственно заблудшие, предатели Истинной Веры — Авиньон, по его мнению, не дал миру ни единого порядочного папы — и главные смутьяны в Европе. Он считает совершенно не случайным, что в английском языке прогул зовется «отсутствием по-французски», а ненавистный preservativo — «французской штучкой». Французское вино слабовато и жидковато (как и сами французы), а французские сыры все пересолены. Именно из-за этого, по его мнению, французы так падки до любовных утех. И никакая эта не новость и не открытие. Итальянцы, утверждает падре Бенедетто с убежденностью очевидца, знали это со стародавних времен. Еще во времена Рима, когда Франция была одной из галльских провинций, французы уже были такими. Поганые язычники. Только бренди у них куда ни шло.

Домик падре стоит в средней части извилистого переулка, ответвляющегося от Виа дель Оролоджо. Это скромная постройка пятнадцатого века, говорят, когда-то здесь жили лучшие из часовщиков, давших название соседней улице. Входная дверь сработана из крепкого, потемневшего от времени дуба, утыканного железными заклепками. Дворика перед домом нет, зато с задней стороны имеется уютный садик — и хотя на него выходят окна соседних домов, он выглядит вполне укромным. Садик расположен на склоне холма, и туда попадает больше солнечного света, чем можно подумать. Здания, стоящие ниже по склону, невысоки, и солнце надолго задерживается в маленьком патио.

В этом патио мы и сидим. Четыре часа пополудни. Две трети садика уже скрыты тенью. Нас омывает ленивый, убаюкивающий жар. Сегодня мы пьем арманьяк — из пузатой бутылки зеленого стекла, украшенной единственной этикеткой: черная надпись на бежевой бумаге. Название очень простое: «La vie».

Падре мне нравится. Он, конечно, человек церковный, но я готов с этим смириться. Он набожен, но не до фанатизма, он умеет со вкусом рассказать историю, он начитанный собеседник, он избегает догматизма в аргументах и педантизма в их подаче. Мы с ним почти ровесники — у него короткие светлые волосы с проседью и живые улыбчивые глаза.

Познакомились мы с ним всего через несколько дней после моего приезда. Я с виду бесцельно бродил по улицам, вроде как приглядываясь к местным красотам. На деле же я изучал топографию городка, запоминая расположение улиц и маршруты отхода, которыми можно будет воспользоваться в случае надобности. Падре подошел ко мне и приветствовал меня по-английски: видимо, я выглядел куда более типичным англичанином, нежели рассчитывал.

— Могу я вам чем-то помочь? — поинтересовался падре.

— Да я так, осматриваюсь, — ответил я.

— Вы турист?

— Живу тут с недавних пор.

— А где именно?

Я уклонился от ответа, лишь бросил неопределенно:

— Я тут ненадолго. Закончу работу и уеду.

Это была чистая правда.

— Если вы собрались здесь пожить, вам нужно выпить со мной стаканчик вина, — заявил падре. — По законам гостеприимства.

Вот тогда-то я и попал впервые в скромный домик в переулке возле Виа дель Оролоджо. Сейчас, оглядываясь назад, я уверен, что после первых же произнесенных мною слов падре увидел во мне кандидата в спасенные души, которые надлежит вернуть в лоно Церкви. И вот с тех самых пор его садик купается в солнечном свете, а мы прихлебываем, разговариваем, прихлебываем, едим персики. Мы много беседуем об истории. Это наш любимый предмет и источник постоянных споров. Падре Бенедетто считает, что история, под которой он понимает прошлое, — это главный и важнейший фактор, влияющий на жизнь каждого человека.

У него есть полное право на такую точку зрения. Он — священник, живущий в доме давно почившего часовщика. Не будь истории, священники остались бы не у дел, потому что только прошлому религия обязана своим правдоподобием. Кроме того, падре живет в доме давно почившего часовщика.

Я же другого мнения. Влияние истории на человеческую жизнь отнюдь не так велико. История представляет собой лишь один из многих факторов и, соответственно, либо влияет, либо не влияет на поступки и помыслы человека. А кроме того, утверждаю я, прошлое — это груда обрывков, свалка дат, фактов и героев, многие из которых были самозванцами, лжеучеными, интриганами, искателями легкой наживы или просто людьми, чье личное расписание удачно совпало с расписанием исторических судеб. Для падре Бенедетто понятие «судьбы», разумеется, неприемлемо. Судьба — это понятие, изобретенное людьми. А на самом деле нами правит Бог.

— Люди — заложники истории, история заключена в них, как кровь Христова заключена в потире, — говорит он.

— Никакие мы не заложники истории, — возражаю я. — Вот лично меня история никак не затрагивает, ну разве что материально. Я ношу вещи из полиэстра благодаря историческому событию — изобретению нейлона. Я езжу на машине, потому что был придуман двигатель внутреннего сгорания. Но неверно утверждать, что я поступаю так-то и так-то только потому, что во мне заключена история и она влияет на мои поступки.

— Ницше утверждает, что история — провозвестник новых истин. Любое событие, любой факт оказывают влияние на все грядущие эпохи и все последующие поколения Живущих.

— Ну и болваны эти самые Живущие!

Я разрезаю персик, и сок, словно плазма, растекается по деревянной столешнице. Я вытаскиваю косточку и, поддев ее кончиком ножа, зашвыриваю на клумбу. Земля между золотыми головками бархатцев усеяна, словно галькой, следами наших полуденных пиршеств.

Падре Бенедетто раздражен моим издевательским тоном. По его понятиям, насмехаться над человечеством — значит упрекать Господа, по чьему образу и подобию человек создан.

— Так зацикливаться на истории можно только в том случае, если не принимаешь ее всерьез, — продолжаю я. — Единственное, чему история нас научила — что мы слишком глупы, чтобы усвоить ее уроки. В конце концов, что такое история, как не правда о реальности, перелицованная в многослойную ложь теми, кому хочется представить себя в выгодном свете? История — всего лишь инструмент человеческого самолюбования. — Я с наслаждением высасываю сок из персика. — Вам, падре, должно быть стыдно.

Я не забываю улыбнуться, чтобы он понял: у меня не было намерения его оскорбить. Он пожимает плечами и тянет руку за персиком. В деревянной миске еще осталось пять штук.

Он чистит персик. Я поглощаю свой в молчании.

— Как же можно жить здесь, в Италии, где история повсюду, куда ни глянь, и относиться к ней с таким презрением? — спрашивает он.

Косточка его персика ударяется о стену и падает в бархатцы. Я обвожу глазами его садик. Ставни в окнах здания за персиковым деревом похожи на стыдливо опущенные веки — они словно боятся увидеть в окнах дома падре Бенедетто нечто неподобающее, например самого падре, принимающего ванну.

— История? Повсюду? Разумеется, здесь есть коекакие развалины и древние постройки. Но история? С большой буквы? Я утверждаю, что вся история — ложь. Настоящая история — это не попавшая в анналы повседневность. Мы рассуждаем о римской истории и о ее громкой славе, но большинство римлян ничего такого не знали, да и не хотели знать. Много ли раб или лавочник знал о Цицероне, Вергилии, о сабинянах, о красе Сирмия? Да ничего. Для них история была набором отрывочных баек о том, как гуси спасли город, а Калигула сожрал свое нерожденное дитя. История тогда была старцем, бормочущим себе в усы. Не было у римлян времени на историю, когда монеты каждую неделю становились все легче и дешевле, а налоги каждый месяц росли, когда мука постоянно дорожала, а жара портила всем настроение.

— Люди любят, чтобы о них помнили... — начинает падре Бенедетто.

— Любят, чтобы легенды их возвеличивали, — поправляю его я.

— Ты разве не хочешь оставить свой след в истории, сын мой?

Так он обращается ко мне, только когда хочет позлить. Я ему не сын, тем более не сын его Церкви. Разве что бывший.

— Может, и хочу, — киваю я с улыбкой. — Но любой мой вклад должен быть бесспорным. Не подверженным кривотолкам.

Бокал опустел, и падре тянется к бутылке.

— Так вы живете ради будущего?

— Да, — говорю я подчеркнуто. — Я живу ради будущего.

— А что такое будущее, как еще не написанная история?

Падре поднимает брови в немом вопросе и подмигивает моему бокалу.

— Нет-нет, хватит. Спасибо. Мне пора. Уже поздно, а мне нужно закончить кое-какие эскизы.

— Творчество? — вопрошает падре Бенедетто. — Вот уж что бесспорно. Твоя подпись на бессмертной картине.

— Подпись можно поставить не только на бумаге, — отвечаю я. — Можно ее поставить и на небесах.

Он смеется. Я откланиваюсь.

— Приходили бы вы к мессе, — говорит он негромко.

— Бог — часть истории и дело прошлое. Мне до него нет дела. — Тут я понимаю, что, возможно, обидел священника и добавляю: — Если он существует, полагаю, и ему нет дела до меня.

— Тут вы заблуждаетесь. Богу нужен каждый из нас. Падре Бенедетто думает, что знает меня, но это не так. Если бы знал, то, скорее всего, не высказывался бы так категорично. Впрочем, не исключено — и в этом, наверное, и состоит вечная шутка Господа, — что он прав.

Купить книгу на Озоне]]>

Мартин Бут. Американец. Очень скрытный джентельмен

Tue, 07 Sep 2010 13:43:11 +0000

Издательство «Азбука», 2010 г.

После провала очередной операции и гибели любовницы профессиональный киллер Джек решает завершить свою карьеру. Остается последнее дело, заказанное ему таинственной женщиной, для выполнения которого он тайно едет в Италию и поселяется в маленьком городке, затерявшемся в живописных горах. Здесь неожиданно для себя самого Джек сближается с местным священником и влюбляется в красавицу Клару. Впервые в жизни раскрывается сердце человека, вынужденного таиться всю свою жизнь. Джек спокоен и счастлив настолько, что теряет бдительность...

Мартин Бут — английский писатель и сценарист, номинант Букеровской премии (шорт-лист), автор тринадцати романов, переведенных на многие языки. 2 сентября 2010 года в общероссийский прокат выходит снятый по роману «Очень скрытный джентльмен» художественный фильм культового режиссера и фотографа Антона Корбайна «Американец». В главной роли: Джордж Клуни.

Читать отрывок из книги
Купить книгу на Озоне]]>

Ромен Гари. Головы Стефани

Tue, 07 Sep 2010 13:25:15 +0000

Издательство «Симпозиум», 2010 г.

«Прямой рейс к Аллаху» Рене Девиля и «Головы Стефани» Шатана Богата — кто эти люди и что общего между этими книгами? Под такими названиями и вседонимами в США и во Франции был издан один и тот же роман великого мистификатора, знаменитого французского писателя Ромена Гри.

«Прямой рейс к Аллаху», несомненно, навеянный очередным обострением ситуации в Персидском заливе, можно было бы назвать «сатирико-политическим триллером»: терроризм и шпионаж, торговля оружием и нефтяной бизнес, невидимая борьба сверхдержав за сферы влияния, восточная экзотика в плохом и хорошем смысле — для главной героини, нью-йоркской фотомодели Стефани, все это только фон для фотосессии. Но лишь поначалу...]]>

Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Mon, 06 Sep 2010 18:45:33 +0000

Отрывок из романа «Цветочный приворот»

Отрывок из романа «Цветочный приворот»

О книге Анны Бурдиной «Любовь на завтрак. Цветочный приворот»

Вы знаете, что такое Фэн-шуй? До недавнего времени я тоже не имела никакого представления о древних китайских премудростях по правильному устройству своей жизни. Но, начитавшись модных умных книжек в надежде стать невероятно счастливой или хотя бы чуть-чуть при деньгах, мне пришло в голову что-то в своем жилище и, соответственно, в жизни изменить.

Лучше бы я почитала что-нибудь другое! Донцову, например, ее кулинарную книгу. Во всяком случае, научилась бы готовить — будет чем похвастаться перед будущими внуками! О детективах этой великолепной фантазерки не говорю — я их поглощаю, как кофе по утрам, в обязательном порядке и жить без них не могу.. Но, как мне кажется, перечитала — слишком вошла в образ!

А что теперь? Теперь я все больше убеждаюсь: чего начитаешься, навоображаешь себе всякого, то и получается.

История, в которую я влипла, началась неделю назад, как раз после того, когда я занялась экспериментами по претворению в жизнь китайских законов гармонии. Однако я не могла себе представить, что реакция Вселенной будет столь скорой и неожиданной, а обновленная в моем доме энергия невероятным образом перевернет все мои устоявшиеся принципы и подкинет пищу для размышлений.

Я решила свои впечатления записать и еще раз разобраться в череде событий, которые предшествовали моему сегодняшнему состоянию. Однако все по порядку.

Начну с себя. Для простоты общения я сначала представлюсь. Знаете, когда принимают на работу, просят написать свою автобиографию или рассказать на собеседовании о том, какой ты со всех сторон хороший. Ты мысленно готовишься к тому, чтобы не сболтнуть лишнего и говорить только по существу. Стараешься получше одеться, ведь встречают по одежке, поэтому выглядеть хочется на все сто, чтобы понравиться. Я тоже хочу понравиться, но автобиографию я писать не буду, а о себе расскажу, все как есть: и с плохой, и с хорошей стороны, опишу, какой я сама себя вижу. Кто же лучше меня саму себя знает?

Зовут меня Маруся, если полностью — Маруся Перепрыжкина. Странное сочетание, правда? Я его себе не сама придумала, это мой, своего рода, творческий псевдоним. По паспорту я Марианна Адамовна. Но этот ценный документ обычно лежит в ящике письменного стола или в кармане сумочки, никто его не видит и не читает, а в жизни меня все называют просто Маруся. Несколько архаично на слух, но мне нравится.

Почему, вдруг вы спросите, Маруся? Казалось бы, Марианна — имя двойное, сложное — Мария плюс Анна. Теоретически и от Марии можно было бы преобразоваться в Марусю. Это теоретически, а на практике было совсем по-другому.

В детстве у меня была кошка, которую звали Маруся. Ее все просто обожали. Когда кошку кликали по имени, вместе с ней прибегала и я. Если же кошки Маруськи в доме не было, то я все равно отзывалась на зов и прибегала вместо кошки. С тех пор прошло много времени, детство кончилось, но имя ко мне прилепилось. Сейчас я была бы очень рада, если бы окружающие вспомнили мое настоящее имя, как хотели того мама с папой. Но, следуя правилу «что сделано, то сделано», теперь совершенно невозможно внушить старым знакомым, что пора бы называть меня по-другому, и утверждать, что данное мне при рождении имя звучит более изысканно и даже несколько по-иностранному. А я и не больно-то хочу, ведь фамилия Перепрыжкина к прекрасному, ласковому и звучному имени Марианна совсем не подходит!

Вы спросите, откуда же тогда взялась моя дурацкая фамилия Перепрыжкина? Думаете, от папочки или от родственников по крови, которых, как говорят, не выбирают? Ничуть!

Это чудесное буквосочетание пришло как раз о того родственника, которого очень даже тщательно выбирают с перспективой на будущее, то есть от моего бывшего первого мужа. Но в то далекое незабываемое беззаботное время выбором своего избранника руководила, скорее, не моя голова, занимающая верхнюю и, значит, главную позицию на моем стройном теле, а все, что находится ниже ее, то есть сердце и прочие органы страсти, которым совершенно нечем думать. Отсюда и последовавшие за выбором проблемы.

Итак, как я уже сказала, мою неблагозвучную фамилию подарил мне мой первый официальный муж, задержавшийся при мне всего на два месяца. Когда муж исчез, воспоминания о нем быстро затуманили другие мужские образы, а вот от фамилии избавиться не удалось. Во время нашей с ним недолгой семейной жизни (я как раз заканчивала учебу в университете),, мне выдали диплом в соответствии с только что полученным паспортом, в котором значилась моя новая забавная фамилия — Перепрыжкина. А тут — развод. Еще раз начинать обмен документов было неразумно, я не стала заниматься ерундой, а остаться в новом образе разведенной девушки с фамилией мужа хотя бы до следующей свадьбы.

С тех пор я еще дважды была замужем, но фамилию так и не изменила, так как в мужья мне попадались удивительные мужчины — привлекательные внешне, но с жуткими фамилиями, которые они преподносили мне в подарок вместе с собственной персоной. Предложение руки и сердца я принимала, а вот переименовать себя отказывалась и от новой для себя фамилии любезно отказывалась. На мой взгляд, «мадам Перепрыжкина» звучит гораздо лучше, чем, к примеру,"Маруся Гробовникова" или «госпожа Пузикова», которыми мне предстояло стать.

Что же касается других моих родственников, то отчеством Адамовна меня наградил давно исчезнувший из поля зрения папаша, тем самым оставив мне на память напоминание о том, что Адамовы отпрыски рода человеческого с самых древних времен с честью выполняют предназначенную им природой функцию, ничуть не заботясь о плодах своих минутных шалостей.

От мамы мне досталось не лучшее наследство. Она рассказывала, что родила меня между прочим, проездом, под стук колес поезда Таллин — Ленинград. В то время она была страстно влюблена в моего папочку — высокого, «фактурного», рассудительного красавца эстонца с немецко-польскими корнями. Моя же чернобровая мамочка, полуказачка — полусибирячка, покорила его своим неуемным темпераментом и броской, яркой красотой. Их взаимная страсть, смешавшись в невообразимом генетическом коктейле, превратилась в гибридный плод любви, который впитал все национальные пороки и достоинства национальных черт своих родителей и представил их в гротесковом варианте в виде меня. Таким образом, сибирская удаль, казацкий задор, немецкая склонность к научным экспериментам и философским размышлениям, польская авантюрность и эстонская рациональность соединились в одном сосуде. Затем все это было тщательно взбито миксером природных преобразований, и таким образом создался мой непредсказуемый характер, трансформировавшийся в любовный нектар, который я периодически разливаю по бокалам, чтобы угостить им своих поклонников. Может быть, это и является одной из причин того, что процесс поиска избранника принял в моей жизни перманентное состояние.

Есть и другая наследственная черта. Мои родители жили вместе только год, а потом мама вышла второй раз замуж, оставила меня на попечение бабушек, а затем надолго исчезла. В последующие несколько лет у мамы было еще три или четыре брака, не могу сказать точно, так как меня она своим новым избранникам не представляла. Зимой я жила у маминой мамы, Варвары Семеновны, в захолустной Свистухе под Москвой, а летом — у эстонской бабушки Марики, в Таллине. С бабушкой Марикой мы много времени проводили на Балтийском море, и я до пяти лет даже что-то лепетала по-эстонски. Теперь, правда, совершенно все перезабыла.

За весь периуд школьного обучения, проведенного с бабушкой, я видела мою заблудшую мамочку раза три, так как она со своим очередным мужем уехала далеко на Север. Как тогда говорили — «улетела за длинным рублем», но я так и не ощутила длину того самого рубля, потому что никогда его не видела. Может быть, именно поэтому я стала называть свою бабушку не баба Варя и не мама, а Бама, которое трансформировалось в имя собственное. Бама очень похоже на слово БАМ — стройка века. Так и у меня — временное житье у бабушки превратилось в вечную станцию ожидания, когда наконец моя мамочка закончит строительство своих отношений с мужчинами и создаст приличную семью, куда можно будет взять ребенка.. Однако ожидание затянулось на многие годы, пока я не стала взрослой и необходимость в переезде в родительское гнездо отпала самой собой.

Со своими избранниками у меня, как и у моей мамы, тоже совместная жизнь подолгу не складывалась. Новые веяния в науке и модное увлечение экстрасенсорикой объясняют этот наследственный феномен «порченой кармой», сваливая все на бабушку в седьмом колене или на маму, которая неправильно себя вела в молодости. Интересненькое дело! Бабушка или мама нашалили, а мне — расплачиваться!

Однако я имею на этот счет свою теорию цикличности и, в подтверждение ее,вывела для себя собственное магическое число, относящееся к продолжительности моих отношений с противоположным полом. Это цифра «два». Мужчины находятся рядом со мной хронологически постоянно два года, два месяца, две недели или два дня — все! Потом начинается горячка отторжения, и я исчезаю. Вероятно, у меня наступают критические сроки или «критические дни», если можно так сказать о взаимоотношениях полов. Господи, что я говорю?

Итак, как я уже сказала, трижды я сходила замуж и вернулась, так и не поняв, что же такого интересного там, куда рвутся, практически все молодые девушки. Да и не только девушки, но и вырвавшиеся из силков неудачного брака разведенные женщины, считающие, что уж в следующий раз обязательно повезет и они непременно найдут в мужчине те самые черты, которые не разглядели в предыдущем неудачном варианте.

Я с ними солидарна. Тоже так считаю. Надо искать! Но теперь, следуя обычным прибауткам старых дев и неудавшихся жен: «я в свободном полете, живу, как хочу; ни перед кем не отчитываюсь, что хочу, то и делаю, когда хочу — прихожу, ни у кого ничего не прошу». Счастлива — жуть! С постоянным комком в горле от застрявших рыданий!

Как у всех независимых женщин, гордящихся своим умением самостоятельно плыть по течению жизни или бороться с ее волнами, временами на меня находят ужасные приступы одиночества и жалости к себе. Чисто бабье! Кажется, что жизнь проходит мимо, что я никому не нужна, что все мужики — козлы, если не сказать хуже, и что ничего хорошего меня уже не ждет. Тогда я начинаю в голос выть, как волк на луну, или рыдать в подушку, ругаю себя за все на свете, за каждый свой неверный шаг, за каждый свой провал, за каждое ни к месту сказанное слово. Да, самокритика и раскаяние иногда полезны. Но, к сожалению, не спасают от одиночества.

Я ведь, прекрасно понимаю, что, как бы я себя ни ругала, я все равно сделала бы именно так, а не по-другому. Что это — моя натура и что надо более серьезно относиться к жизни и мужчинам в том числе. Но я ничего не могу с собой поделать. В свои тридцать с хвостиком лет вообще-то пора бы уже выйти из детского возраста и поумнеть, а я до сих пор остаюсь неисправимой мечтательницей, которая ждет и верит в своего «Принца на белом коне», въезжающего в воздушный замок, построенный моим собственным богатым воображением. А чтобы не ошибиться и не пропустить своего принца, я пытаюсь придумать себе новые увлечения, влюбляюсь, разочаровываюсь и каждый раз искренне верю, что, может быть, это и есть та самая настоящая любовь, которая так долго играла со мной в прятки?

Вы спросите, чем я так привлекаю мужчин? Отвечу: внешне — ничем. Ростом не вышла — : всего сто шестьдесят четыре сантиметра. почти как у древнегреческой Афродиты. Но это только рост, фигура совершенно другая — не такая пышная. А впрочем, фигура как фигура. В этом смысле я больше похожа на знаменитую актрису Надежду Румянцеву из фильма «Девчата», хотя и такой имидж требует с моей стороны определенных усилий. Я стараюсь не переедать, следить за собой и периодически устраиваю разгрузочные дни. Пробовала всякие таблетки для похудания, «суперсистемы» и «супердиеты» — ерунда! Лучший способ похудеть — извините за грубость, придется процитировать великую балерину Плисецкую, — «не жрать» или забывать о еде хотя бы на денек — другой раз в неделю. То есть в один прекрасный день не питаться дополнительно, чтобы похудеть, а не питаться вообще, чтобы не полнеть.

Из всего сказанного вы уже поняли, что красавицей, в буквальном смысле этого слова, меня не назовешь. Однако есть во мне некий задиристый чертик, который всех заводит, поэтому я охарактеризовала бы свой образ, как «игривая малютка-блондинка». Я считаю, чтобы кому-то понравиться, совсем не обязательно выглядеть, словно модель, сошедшая со страниц глянцевого журнала, или быть красавицей двухметрового роста с силиконовой грудью, надутыми, как пельмени, губами и осиной талией за счет удаленных нижних ребер. У меня другой метод. Я притягиваю внимание не яркими тряпками, глубоким декольте, короткими юбками и длинными ногами, а звуковыми эффектами, как певчая птичка или гитара в умелых руках. Проще говоря, пытаюсь обратить на себя внимание приятной легкой беседой, почти как японские гейши. Но вы не подумайте, что я глупенькая болтушка или заумная кретинка. Я нутром чувствую, когда требуется затихнуть, а затем к месту вставить умненькую или умопомрачительно глупую «женскую» фразу, от чего у мужчин открываются рты и наступает моментальный паралич. А дальше... дальше — главное не упустить момент и повернуть беседу в нужном направлении, а потом... расскажу потом.

Словом, я задорная, всегда улыбающаяся блондинка с ямочками на щеках, у которой на лице большими буквами написано: «Не замужем!».]]>

Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Mon, 06 Sep 2010 18:42:08 +0000

Отрывок из романа

Отрывок из романа «Любовь на завтрак»

О книге Анны Бурдиной «Любовь на завтрак. Цветочный приворот»

Жизнь полна перемен, а моя — тем более. В этот раз, как и всегда в моей жизни, все началось с глупости.

Еще со школы у меня есть две закадычные подружки. Одна из них — Арина, самая любимая. А другая, тоже не менее любимая, — Лилька.

Арина — прелесть во всех отношениях. Она, чисто внешне, самая привлекательная из нас. А если быть совсем беспристрастной, то просто красавица: стройная, как нежная белая березка, со спокойным лицом, всепрощающим взглядом мадонны и такая со всех сторон правильная, что иногда даже за себя стыдно , что ты, например, ненароком нос кулаком утерла в ее присутствии .

Она у нас, как мать. Чуть что — к ней поплакаться в жилетку бежим, а уж «мамочка наша» всегда найдет, чем утешить наши с Лилькой безголовые создания и вечно мечущиеся души. Мы не успеем даже соврать, чтобы себя выгородить в лучшем виде, а она как в воду глядит — так тебе все на блюдечке с голубой каемочкой и выложит. Иногда даже, обидно: ты к ней, как к исповеднику, а она тебя , не повышая голоса, будто карающим мечом так больно словами отхлещет по щекам, что краснеешь изнутри и снаружи. Хорошо, что еще в угол не ставит. Но, как говорится в народе, сапожник без сапог. — Про насто с Лилькой она все знает : что делать, как жить и что не надо делать. Умеет правильно наставить нас на путь истинный, зато в себе никак разобраться не может. У Арины, как и у нас, сейчас в жизни полный минор — жизненный кризис, значит. По ее словам, жизненный тупик. Но эта тема особого разговора.

Лилька — полный антипод Арины. Почему Лилька поставлена мной на второе место? Да потому, что у нее больше пороков! Она у нас со странностями — в хорошем смысле этого слова, и с «Большими странностями», в необъяснимости своих поступков. Ее чудаковатость делает ее похожей на переросшего ребенка, которому все прощается. Мы с Ариной вынуждены принимать все Лилькины проказы и выходки, хотя иногда нам очень хочется в педагогических целях шлепнуть ее по заднему месту или лишить на десерт мороженого. Но мы этого не делаем. Приходится разводить руками, пожимать плечами и, качая головами, говорить: «Как можно!» или «Ну, ты даешь, подруга!», но принимать ее такой, какая есть.

Лилька или Лелек — не пренебрежительное имя, а ласковое, как Булька, Мулька или Жулька, полудетское-полусобачье. Она вообще-то Лилия Матвеевна, но ей полное имя совсем не идет, как платье не со своего плеча, или вынутое из бабушкиного сундука. Во-первых, Лилька работает в городской больнице медсестрой, где все — и больные, и здоровые, и начальство в том числе, по отчеству до сих пор ее не величают, хотя она незаметно для всех подобралась к тому возрасту, когда в «девушках» уже ходить просто неприлично. Там, в больнице, все ее называют только по имени: Лиля, Лилечка, Лелек или совсем безлико — сестра.

Кроме того, Лилька настолько легкая в общении и в поведении, что, кажется, она переносится от одного человека к другому едва заметным дуновением ласкающего, теплого ветерка, подобно перышку. Зацепится перышко за кого-нибудь, задержится еле незаметным невесомым грузом и летит дальше, уносимое следующим порывом ветра. Она сама похожа на ветерок, который пронизал всю ее натуру, в том числе — и отношения с противоположным полом.

Внешне это выглядит следующим образом: один ухажер сменяет другого в зависимости от сезона. Лелек уверяет, что каждого любит, но, как только ей удается одержать победу над очередным объектом внимания и довести первоначальное общение до итоговой ночи безумной страсти, то она теряет к нему всяческий интерес. Любовь мгновенно куда-то улетучивается, и Лелек принимается ястребиным оком подыскивать себе следующую жертву. В результате она находится в перманентном состоянии легкого флирта, если говорить научным языком,.А если выражаться народным, то приличных слов подобному явлению народ до сих пор так и не придумал. Однако хроническое состояние охотницы по «отстрелу» особей мужского пола и коллекционированию их виртуальных «поверженных» голов, вывешенных на всеобщее обозрение на стене в виде фотографий, уже давно никого не удивляет. Привыкли.

Я также, под стать Лильке, не особо задумываюсь над тем, что выкамариваю по жизни и частенько попадаю в самые различные откровенно идиотские истории. Давно уже пора было бы остепениться, так как с годами люди, как правило, умнеют, а я — наоборот. Но поскольку, судя по внешнему виду, мне середина двадцати, не больше, я иногда позволяю себе немного похулиганить. После тридцати мне, может быть, станет стыдно. Поэтому я для себя решила: когда буду выглядеть на тридцать — остепенюсь.

Зовут меня чисто по-русски, просто, традиционно и даже не оригинально — Маруся, а фамилию Перепрыжкина, с который мне до сих пор не удается расстаться, как я уже неоднократно говорила, подарил мне мой первый муж. Буквосочетание имени и фамилии — нарочно не придумаешь. Правда, моя мама, хорошо в свое время подумав, назвала меня довольно мило и красиво — Марианной. Однако это прелестное имя мне как-то не привилось. С детства я зовусь Марусей, поэтому имя мое, скорее, превратилось кличку. Вот и получилось то, что получилось — Маруся Перепрыжкина. С тем и живу.* * *

В один прекрасный, по-летнему теплый весенний вечер мы втроем собрались на даче у Арины. Май месяц развернулся в полной своей красоте. Деревья благоухали свежей зеленью молодой зарождающейся листвы. В пышный свадебный белоснежный наряд буйного цветения оделись яблони. Земля источала пьянящий аромат весны. Воздух наполнился благоуханием ожившей от зимнего сна, распустившейся природы.

Первые комары вылетели на охоту за своими жертвами и целыми армиями нападали на стоящую или сидящую без движения приманку в виде человеческих тел. Мы решили не подвергаться комариному истязанию, поэтому, как только стемнело, расположились в доме, у камина.

Наши мужчины, а именно — муж Арины Влад, мой недавно испеченный ухажер Василий и Лилькин официально объявленный на то время любовник, Костик не смогли приехать на дачу, каждый по своей причине. Лилькин очередной кавалер, Костик — ,был артист. Одновременно — еще и продюсер своей же достаточно известной фольклорной группы. Костик проводит выходные с семьей, потому что он, как и большинство предыдущих Лелькиных увлечений, оказался женат. Кроме того, в свои сорок с лишним лет Костик является не только мужем своей жены, но и отцом двух малолетних детей. Дети, понятно, требуют воскресного внимания со стороны «молодого» или, скорее, молодящегося папаши, поэтому выходные и праздники у Лильки от Костика свободны. Однако ее отношения с Костиком заметно отличались от предыдущих, так как они длились уже больше двух месяцев и, несмотря на одержанную ей победу. Лиличка, казалось, не собиралась расставаться со своим новым ухажером и имела на него планы. Это никак не вписывалось в ее модель поведения, настораживало и порождало множество вопросов.

Муж Арины, Владик — сдвинутый трудоголик, в то время не мог себе позволить просто так улизнуть от дел на подмосковную дачу. Он все свое свободное и несвободное время посвящал единственной своей «любимой женщине» — работе. Арина играла в его жизни второстепенную роль обслуживающего персонала или, скорее кошки, которая всегда при доме и всегда рада приходу хозяина. «Кошка» иногда мяукала, когда хотела обратить не себя внимание, иногда царапалась или капризничала. Но это ничего не значило и ни на что не влияло. Ее можно было погладить, потискать, поцеловать, взять с собой в кровать, даже поговорить иногда, между делом, а можно было вовсе не замечать или заставлять вечно чего-то ждать. Однако Арина подходила к проблеме наличия у Влада патологической страсти к работе философски, с пониманием характера, материальных и честолюбивых устремления мужа, поэтому не обижалась.

Мой ухажер, Василий, в то воскресенье был в командировке в Сочи. Он вошел в мою жизнь недавно, позапрошлой осенью. Как-то в воскресенье мы с подружкой соседкой по дому, пошли в Парк Победы на Кутузовском кататься на роликах, как юные пионеры. Василий с другом делали то же самое — мерили километры дорожек парка на своих роликовых колесах. Слово за слово — вот и познакомились. Потом подружились, стали встречаться. Вася очень симпатичный парень — добрый, обстоятельный, разумный и, не побоюсь этого слова — мудрый. Он нашел язык с моими домашними — с бабушкой, мамой, папой и даже подружками — со всеми. Кроме того, он очень спортивный. Увлекается восточными боевыми искусствами, шахматами и неплохо играет в бильярд. Василий почти бизнесмен, но с интеллектуальным уклоном. Занимается программным обеспечением для компьютеров. Его фирма, которую он когда-то организовал со своими друзьями, создает компьютерные программы под заказ. Вася — мозг, который их создает. Его друзья — умные головы, которые эти программы реализуют. Я в этом ничего не понимаю, но знаю одно — Вася очень умный. Мы с ним встречаемся полтора года. Пробовали жить вместе — не получилось. Я предложила жить у меня — он отказался.

Дело в том, что Вася живет с мамой. Мама его постоянно болеет и он как любящий сын не может ни на одну ночь оставить ее одну. Вася предложил мне переехать к нему в квартиру и жить всем вместе — он, его мама и я. Даже предложение руки и сердца сделал. Но тогда я не захотела. Сказала, что подумаю. Считала себя третьей лишней. В Васином доме все крутится вокруг мамы. Но спустя год я хорошо подумала, сказала, что согласна на его предложение руки и сердца и предложила ему переехать ко мне. В ответ теперь уже он сказал, что «подумает»... и думает до сих пор.

Вот так мы и живем с Васей — каждый у себя. Периодически перезваниваемся, иногда встречаемся, но не больше. Люблю ли я его? Не знаю. Я привязана к Васе и, в принципе, не отказалась бы теперь пожить под его крылом. Но что-то меня удерживает. То ли то, что он слишком положительный, пресный какой-то, то ли то, что я постоянно ревную к его собственной матери — не знаю. Но знаю одно: когда я гляжу на Васю, у меня не вырабатывается ни адреналина, ни эмоций, ни желаний, ни гнева, ни радости — ничего. Кроме того, чем дольше длятся наши отношения, тем больше я перестаю понимать, почему Вася не хочет сделать решительный шаг и сообразить своим могучим математическим умом, что женщине, которая достаточно подумала над его предложением и дала положительный ответ, в конце концов надоедает роль вечной любовницы!]]>

Анна Бурдина. Любовь на завтрак. Цветочный приворот

Mon, 06 Sep 2010 18:36:42 +0000

Издательство «ОЛМА Медиа Групп», 2010 г.

Анна уже полюбилась читательницам своими книгами «Игра вслепую» и «Десять евро в час». Автор с первых страниц влюбляет читателя в своих героев, легко пишет о серьёзном и не устает подсмеиваться над женскими и мужскими слабостями. Книги Анны Бурдиной — это оригинальные путеводители по психологии мужчины и женщины, которые читаются на одном дыхании, а напоследок приятно удивляют.

Истории, описанные в новой книге, основаны на реальных жизненных эпизодах, рассказанных разными людьми, на собственных наблюдениях автора. Но характеры персонажей, их чувства, переживания являются художественными образами.

Любовь на завтрак. Веселая, эксцентричная девушка Маруся решает побороть одиночество и стать невероятно счастливой и богатой с помощью системы фэн-шуй. Она покупает книжку по гармонизации пространства и принимается за дело: переставляет у себя дома мебель «по науке». Неожиданно система сработала, но не так, как хотелось — девушка попадает в довольно нелепую историю, покрытую тайной загадочного убийства...

Цветочный приворот. Три разочарованные в любви подружки решили попробовать последнее средство в завоевании мужских сердец — пойти к колдуну и сделать приворот. Что из этого получилось, вы узнаете из этой изящной мистическо-философской истории, написанной с легкой иронией о серьезном.

Читать отрывок из романа «Любовь на завтрак»
Читать отрывок из романа «Цветочный приворот»]]>

Ник Гали. Падальщик

Mon, 06 Sep 2010 18:28:27 +0000

Отрывок из романа

Отрывок из романа

О книге Ника Гали «Падальщик»

Учитель кончил читать и опустил папирус. Посмотрев на Ли-Ваня, спросил:

— Что ты понял?

Ли-Вань смущенно ответил:

— Я ожидал, что Сутра расскажет мне, что делать, чтобы избавиться от горя и страдания. Но она показалась мне слишком туманной, чтобы быть руководством к действию. Вместе с теми людьми из сутры, я не понял: что надо сделать, чтобы перейти из одной трубочки свирели в другую? Как можно поменять прошлое? Прошлое уже случилось, оно неизменно.

— Я объясню тебе, — кивнул Учитель, — Представь себе, что некто проявил слабость. Например, человек шел по базару и увидел лежавший на прилавке без присмотра кошелек. Пока хозяин зевал, человек взял кошелек, но другие люди заметили вора и схватили его.

— Вот именно, — усмехнулся Ли-Вань, — Вора поймали, а ты мне говоришь, что ему надо притвориться, будто он не брал деньги? И представлять себе прошлое, в котором он прошел мимо кошелька и не взял его! Это воры и делают обычно первым делом — отпираются. Но наказания вору не избежать — его видели другие. Это доказывает, что прошлое не изменить.

— Ты сказал важную вещь, Ли-Вань, — спокойно сказал Учитель, — Ты сказал: «Его видели другие» и сделал из этого вывод: «Прошлое не изменить». Значит, прошлое не изменить, только если его видели другие?

Ли-Вань задумался.

— Нет, не только, — он почесал лоб, — Прошлое не изменить, если вообще от действия человека в мире остался какой-нибудь след. Если я возьму эту чашку, — он указал на чашку с дарами, стоящую на мерцающем алтаре, — и кину ее на пол, она разобьется, и я не смогу притворяться, что не совершал этого поступка. Прошлое в этом случае окажется застывшим в осколках этой чашки, в рассыпавшихся фруктах.

— Очень хорошо, — похвалил Учитель, — А если мы говорим о мысли? Всего навсего о мысли, которая мелькнула в твоей голове, которую ты никому не высказал и которая не оставила никакого видимого следа в мире?

— Все равно, — неуверенно сказал Ли-Вань, — Мысль была, и я ее помню, значит она оставила след во мне.

— Но мыслей в тебе много, они все разные. Одна подсказывает сделать одно, другая — другое...

Ли-Вань растерянно замолчал.

Видя его смущение, Учитель продолжил:

— Вот тебе первая истина. Пока ты не поверишь в какую-то одну свою мысль, — не поймаешь ее, словно рыбу в пруду, не станешь ею — мысль не имеет никакого значения, она не оставит следа ни в тебе, ни в мире — ее просто нет. Люди опускают в пруд сеть и вытаскивают рыб, и выбирают из них тех, которых оставить себе, — а других бросают обратно в воду... И так уже пойманную рыбу ты можешь отпустить обратно в пруд, и тогда она перестанет быть твоею, — и то прошлое, что воплощает собой такая мысль, перестанет быть твоим.

Ли-Вань наморщил лоб:

— Объясни мне лучше.

Учитель кивнул.

— Вспомни сон, который ты рассказал мне сегодня утром, — ту притчу про царя и волшебный дворец, который построили мудрецы. Вспомни, что мудрецы сказали царю, когда он увидел сидящую в комнате и похожую на него лицом механическую куклу.

— Они сказали: «Это не ты!», а потом выпустили у него из головы птицу, и сказали: «Вот ты!»

— Конечно, Ли-Вань, — улыбнулся Учитель, — Птица и была в твоей сказке мысль. Запомни эту истину: человек — есть мысль, которой он стал.

— Да, но, — возразил Ли-Вань Учителю, — у меня бывает много мыслей в голове. Ты правильно сказал: иногда они все скачут, приходят ко мне одновременно... Как же мне понять, которая из этих мыслей я?

— Твои мысли это одежды, определяющие твое прошлое. Стоит тебе выбрать одну из них, и ты станешь тем, кем делает тебя эта мысль. И тогда твое прошлое начнет соответствовать этой мысли.

— Но постой! — наморщил лоб Ли-Вань, — Оттого что вор, когда его поймают, вдруг искренне согласится про себя с тем, что воровать плохо, он не перестанет быть вором, и его все равно накажут!

— Если он искренне согласится про себя с тем, что воровать плохо, он перестанет быть вором, Ли-Вань, — в этом и суть. Да, его накажут, но накажут не его, а того человека, кем он был раньше.

— Но выходит, раньше он все-таки был вором, прошлое не изменилось!

— Прошлое прежнего человека не изменилось, — спокойно сказал Учитель, — того, кто своровал. Он остался в своей комнате, в своем мире и продолжает там существовать в виде пустой механической куклы. Прошлое же нового человека лежит в другой трубочке Свирели.

— Но новому человеку все-таки придется ответить за преступление того, другого, — озадаченно спросил Ли-Вань.

— Да, — сказал Учитель, — Но это наказание будет происходить уже в другом мире, имеющем другое прошлое и другое будущее. Наказание, которое в мире вора ни к чему кроме озлобления не приведет, станет в мире нового человека искуплением чужого греха. Невинный новый человек приносит себя в жертву за грехи другого, старого, виновного. Нет сильнее средства, чем это, чтобы возвысится в мирах. Состоится наказание или нет, жизнь раскаявшегося вора вскоре начнет чудесным образом меняться к лучшему. Если же вор не раскаялся искренне, не поверил в свое раскаяние сам, не превратился внутри в человека, которому претит воровство, но лишь формально, лишь чтобы смягчить наказание, согласился с тем, что воровать плохо, — он не перенесется в новый мир, не станет новым человеком. Наоборот, в этом случае его отбросит в мир еще более пустой и страшный, чем тот, в котором он совершил преступление. Тогда в этом более низком мире то прошлое, которое он помнит, тоже начнет потихоньку видоизменяться, приспособляясь ко все более страшному будущему.

— Значит, делая усилие и сознательно выбирая мысль, мы каждый раз заставляем себя, словно птицу из сказки, вылететь из своей головы и перелететь в соседний мир, туда, где до этого жило другое тело, как две капли воды похожее на наше, но с отличным от нашего прошлым?

— Назови это телом, — или домом, в который ты вселился, — кивнул Учитель, — или одеждой, которую ты надел.

— Но, вселяясь в новый дом, я все-таки не меняю прошлого этого дома, — настаивал Ли-Вань, — Новый человек все равно будет помнить, что в прошлом он своровал деньги.

— Еще раз: воровал деньги не тот человек, кто раскаялся, — Учитель, не отрывая глаз, смотрел на Ли-Ваня, — Но прошлое того, кто раскаялся, будет включать эпизод воровства, как и все другие эпизоды прошлого, случившиеся с человеком в старом мире. Прошлое это, однако, начнет с момента раскаяния медленно и неизбежно преображаться, менять очертания, сквозь его разломы засияет свет... Именно это имеется в виду, когда говорится, что прошлое возможно менять. Вся цепочка событий жизни, которую человек помнит до перехода в новый мир, останется в его памяти, но события эти поменяют внутреннее содержание, свой смысл, для того, чтобы соответствовать новому будущему. И именно они станут причинами новых чудесных и приятных человеку событий в будущем. Те события своего прошлого, которые человек раньше проклинал, вдруг окажутся для него благословлением.

— Выходит, — задумчиво сказал Ли-Вань, — человек лишь настолько хорош, насколько хороша последняя мысль, которую он выбрал.

Сидящие по обе стороны от Учителя старики-монахи переглянулись между собой. Учитель улыбнулся:

— Ты понял главный урок Сутры. Но выбрать мысль, которая перенесет тебя в лучший мир, не так просто, как кажется.

— Отчего же? — возразил Ли-Вань, — Мне только нужно выловить из пруда своей головы хорошие мысли и стать ими! Хорошие мысли понятны и просты.

— Увы, — покачал головой Учитель, — Не все мысли это живые рыбы. В пруду много красивых блесен с острыми, не видимыми тобой крючками, на которые, пока ты сам ловишь рыбу, тебя ловит враг.

— Враг? Тот, который упоминался в сутре? Кто он?

— Мы не знаем этого. Имя врага Яхи открыл в Третьем Откровении — содержание этого Откровения будет восстановлено только у Небесных Врат. Но нам известно то, что враг — часть механизма Лилы; именно его усилиями люди с середины цикла погружаются все глубже в землю. Тебе же важно знать, что твои настоящие мысли — это осколки разбитого врагом витража мироздания, которые ты сам подобрал с земли. Блесны же, которые подкидывает тебе враг — это пустые, но блестящие стекла, — подлог настоящих частей витража.

— Так как отличить блесна врага от живых рыб?

Учитель кивнул.

— Ты спрашиваешь о главном. Ответ на этот вопрос Яхи даст в конце времен — в Шестом Откровении — Правиле Истинной Веры. Имея Правило, человек научится легко отличать живые мысли от ловушек Врага и без труда этими мыслями становиться.

— А до того времени, когда придет Яхи? — озадаченно спросил Ли-Вань, — Вы же умеете становиться мыслями?

— Умеем. Но ныне Враг не позволяет людям увидеть весь витраж мироздания целиком, а значит, выбор наших одежд ограничен тем прошлым, которое нам известно, — людям приходится выбирать лишь из того, что уже было ими испытано. Именно поэтому Знание Яхи учит тому, что летать, — то есть менять миры, — человек должен научиться прежде, чем ползать в земле, — в земле, куда ему предстоит последовать за Яхи. Лишь Пятое Откровение — Правило Истинной Веры — объяснит верно, как искусство полета в мирах будет использовано людьми для прохождения сквозь землю к свету.

— Значит, ваша способность передвигаться в мирах ограничена?

Учитель улыбнулся:

— Были примеры, когда искусно владеющие тайной Сутры Серебряной Свирели поднимались в мирах вплоть до мира Нирваны, воссоздавая по имеющимся осколкам ощущение всего витража целиком и выбирая из него для себя те фрагменты, которыми они никогда не были в прошлом. Чтобы понять, вспомни еще раз, что говорит Сутра — все пространство мироздания содержится в каждом его миге. Значит и каждый фрагмент твоего прошлого содержит в себе все то, что содержится в мироздании. И значит такое возможно. Путь, описанный в Сутре Серебряной Свирели, может привести к конечному совершенству, — но людей, в такой степени овладевших искусством менять миры, сегодня на земле единицы.

— Предел передвижения в мирах ограничен степенью владения искусством менять свое прошлое, — задумчиво повторил вслед за Учителем Ли-Вань, — Обучиться этому искусству в совершенстве людям ныне мешает Враг. Но все же попасть в лучшие верхние миры человеку возможно.

— Это так, — кивнул Учитель, — Полет возможен, но у каждого свой предел. Пусть не печалятся те, кто не сумеет подняться в мирах до Нирваны, — научившись летать, они поймут, как следовать за Яхи к Нирване под землей.

— Хорошо, — сказал Ли-Вань, — Я буду учиться менять миры. Но скажи мне все-таки: как, не зная Правила, практически действовать, чтобы не ошибиться, выбирая мысль?

Учитель выпрямился, в мудре бесстрашия показал ладони.

— Живые мысли связаны только с твоим собственным прошлым и твоим собственным опытом, — сказал он, — И потому эти мысли будут согреты и озарены, словно облако лучами солнца, теплым светом пережитых чувств — запахом, вкусом, образами, звуками и ощущениями. Блесны же врага блестят ярко, но холодны и пусты. И это мой первый совет тебе, как правильно выбирать мысли.

Учитель помедлил, потом сказал:

— Второй же совет такой: когда будешь стараться стать мыслью, прислушайся, успокаиваются ли волны внутри тебя? Знай: какие именно решения мы принимаем в жизни, не имеет значения, — важно то, насколько эти решения только наши и насколько только нам комфортно с ними. И если решение верное и ты стал хорошей мыслью, стихает ветер в душе, и какие бы ветры не дули снаружи, внутри ты делаешься тих и спокоен. Но вот, если ты не чувствуешь покоя внутри, и сердце твое, словно лодку волнами, качает все сильнее, и ты в панике хватаешься за борта, знай: не веришь ты истинно в то, во что думаешь, что веришь. Тогда немедленно бросай мысль обратно в пруд, и становись другой, ибо случилось одно из двух зол: либо не смог ты истинно поверить в свою мысль и стать ею; либо та мысль, в которую ты пытался поверить — не твоя мысль, но блесна врага. В последнюю же поверить истинно невозможно, — пытаясь стать блесной, ощутишь лишь боль и беспомощность перед силой, что потянет к чужому берегу.

Ли-Вань удовлетворенно кивнул:

— Ты дал мне два совета, как правильно выбирать хорошие мысли и становится ими. Я попробую их использовать. Ты думаешь, я смогу с их помощью забыть горе, исправить сотворенное мной зло и усмирить моего демона?

Учитель улыбнулся:

— Не думай более о своих бедах — теперь, когда ты стал Хранителем, Яхи позаботиться о тебе. Он избавит тебя от всех страданий вплоть до конца твоей жизни или до момента своего прихода. Твой демон отныне будет на привязи, твоя боль утихнет.

Учитель замолчал.

Монах, сидевший справа, вопрошающе взглянул на него. Тот кивнул.

Старик со сморщенным лицом поднял с ковра железный кованый горшочек, снял с него крышку и двумя пальцами вынул щепотку серого порошка. Неожиданно он подбросил порошок в воздух перед Ли-Ванем и быстрым движением руки поднес свечу — облачко вспыхнуло перед лицом Ли-Ваня тысячью маленьких золотых искр.

Ли-Вань вздрогнул и в тот же миг ощутил тишину и спокойствие внутри. Кто-то большой и добрый в один миг вырвал у него из сердца гадкого черного клеща, который столько лет мучал его, а образовавшуюся дыру залил сладким прохладным бальзамом...

Ли-Вань сидел не шелохнувшись. Внутри его было пусто и светло. В солнечном луче весело колебалась нежная пушинка.

Не в силах сдержаться, Ли-Вань громко рассмеялся.

Засмеялись и Учитель, и монахи:

— Поздравления! Поздравления! Доброй дороги в мирах!

* * *

Девин вышел из-за кафедры, вынул микрофон из стойки и прошелся с ним перед рядами кресел.

— Принято думать, что язык явился чуть ли не главным достижением людского рода за всю историю его существования. Считается, что на протяжении веков он помогал людям выжить, учил их сотрудничать, обеспечивал развитие технического прогресса. Что говорит нам антропология? Она говорит, что человекоподобные существа жили на планете миллионы лет, и ничего особенного с ними не происходило. И вдруг, — развел руками Девин, — всего за десять тысяч последних лет этот вид достигает такого уровня развития, что заселяет и загрязняет продуктами своей жизнедеятельности всю землю. Ученые связывают этот феномен с обретением человеком речи. Период до появления письменного языка зовется у нас доисторическим. Считается, что благодаря языку стала возможна передача опыта, приведшая к ускоренному развитию цивилизации.

Девин снова прошелся перед креслами.

— Итак, человечество буквально выговорило себе место под солнцем. И с каждым веком, с каждым тысячелетием интенсивность языковой коммуникации, скорость передачи речевых посланий — этих, как мы их назвали, «носителей истины», — росла. Сначала она росла линейно, потом стала расти в геометрической прогрессии. От вестника, бегущего с устным сообщением от селения к селению, к гонцу на лошадях, — к почте, телеграфу, телефону, электронной почте, мобильной связи! С той же скоростью росло число используемых человеком информационных носителей: от глиняных табличек Месопотамии и берестяных грамот древней Руси — к газетам с многомиллионными тиражами, к радио, телевидению, СМС, глобальной сети. Росла незаменимость, росла вездесущность носителей языка.

Девин посмотрел, склонив голову, в зал.

— Но остановимся на секунду и задумаемся: так ли полезен для нас этот все более теснящий наше непосредственное восприятие мира поток речевых и письменных сообщений? Ежедневно он накатывается на нас, словно волна на камни, трет нас друг о друга, шлифует, делает гладкими, круглыми, похожими...

— Ну и пусть накатывается! — выкрикнул кто-то из зала, — Интернет ускорил прогресс. С этим вы не поспорите.

Подойдя к столу, Девин снова щелкнул кнопкой пульта.

— Посмотрите, что ответил бы вам один из основоположников мировой компьютерной индустрии, человек, который, казалось бы, должен был согласиться с вашим мнением.

На экране появилась цитата:

«Я удивляюсь, когда мне говорят, что интернет ускорит прогресс. От того, что хорошие идеи двигаются сегодня по миру с большей скоростью, их не становится больше».

Под цитатой стояло имя известного миллиардера, одного из основателей новой экономики. -

Задумайтесь над этими словами, — Девин обвел зал глазами, — в течении тысячелетий

скорость передачи людской мысли росла, рос оборот речевых посланий — устных, письменных, — теперь электронных, — но росло ли качество передаваемой этими посланиями мысли, становилось ли от этого людям яснее изначальное слово?

Девин подождал. Зал молчал.

— Исследования лучших языковедов, философов и психологов, которых мы привлекли к работе над Лизой, еще раз подтвердили нам ту необычную мысль, которую на протяжении веков вновь и вновь открывали для себя великие мыслители: полезность для человека речи вовсе не факт. Конфуций, Лукиан, Леонардо да Винчи, Франклин, Тагор,— вот только некоторые из тех великих, кто призывали свести использование языка к минимуму... Но если многие ученые, задумывавшиеся над логикой мироздания, только сомневались в полезности языка, то люди, встававшие на путь духовных исканий, во все времена приходили к однозначному выводу о деструктивной роли языка для судьбы человека. Обет молчания и пост были двумя важнейшими упражнениями людей веры во все времена. Простые люди интуитивно верили в то же. Вспомните: «Молчанье — золото», «Язык мой — враг мой».

— И вот, — продолжил Девин, — в девятнадцатом веке русский поэт Федор Тютчев написал удивительное, поразившее современников: «Мысль изреченная есть ложь».

Девин произнес последние слова громко.

В зале повисла тишина.

— Леди и Джентльмены, я уверен: за сегодняшний вечер, вы много раз будете удивляться тому, что я скажу. Открывая счет этим сюрпризам, я говорю: только что прозвучавшие слова, кажущиеся поэтическим преувеличением, очень ясно и сжато описывают тот принцип, который лежит в основе открытой нами удивительной функциональности Лизы. Еще раз: Мысль изреченная есть ложь.

Аудитория молчала, ожидая пояснений. -

Это странно, — будто бы равнодушно пожал плечами Девин, — это очень странно...

Ведь сами же люди написали «Сначала было Слово...», сами люди уравняли в значении понятия «слово» и «разум», «слово» и «истина». Что же они, передумали? Или некоторые люди, отвергая полезность человеческого слова, вместе с нею стали отвергать как бесполезный и сам изначальный замысел мироздания, стали отвергать саму возможность в нем смысла, само существование изначальной истины?

Девин подошел к кафедре и закрыл лежащую на ней тетрадь — она, очевидно, была ему больше нужна.

— Чтобы понять, почему все-таки «мысль изреченная — есть ложь», нам необходимо для начала выяснить: а как именно впервые родилась десять тысяч лет назад, или около того, эта «мысль изреченная»? Какие групповые процессы у предков людей привели к появлению языка? Начнем с наших почтенных, или не очень почтенных, как кому нравится, — если не предков, то по меньшей мере родственников — обезьян. Антропологами проводились исследования, ставившие целью выяснить именно то, что нас интересует, а именно: как зарождается в группе приматов язык, какова природа первых сигналов голосовой коммуникации, возникающей между человекоподобными особями одного вида?]]>

Ник Гали. Падальщик

Mon, 06 Sep 2010 18:25:06 +0000

Издательство «ОЛМА Медиа Групп», 2010 г.

Это первый роман Ника Гали в России.

Автор хочет остаться неизвестным читателю. Он уверен, что искреннее творчество не имеет отношения к личной жизни писателя. Все, что мы можем рассказать о Нике, это то, что весной этого года он жил в Мадриде, Барселоне и Москве, летом в Хельсинки и Касабланке, сейчас живет в Риме, а ближе к зиме будет жить в Хорватии и Лондоне. Проникновение в культуру разных народов, изучение традиций, получение новых знаний — часть его жизни.

«Падальщик» — это умышленная смесь времен и культур, поиски духовной опоры и феномена чистой веры в человеке, чувства единения с чем-то большим, что вне его власти.

«Падальщик» — это роман-концепция, роман-откровение, помещенный в форму авантюрно -приключенческого романа с элементами мистики . У книги две фабулы. Помимо интересного сюжета в нее органично вписались древние сутры и стихи в прозе.

Извечный вопрос: в чем смысл жизни?

Ник Гали уверен, что ответ него находится за гранью разума, но он может быть прочувствован. У автора удивительный дар объяснять просто то, что обычно люди считают необъяснимым.

Ника Гали признали бы своим и Андрей Тарковский, и Умберто Эко, и Дэн Браун. А женские образы у него даны с любовью и нежностью как у Федерико Филлини.

В далеком Таиланде молодому буддийскому монаху открывается текст Тайной Сутры, оставленной Буддой для самых преданных своих учеников. Изобретение древнего мастера, обнаруженное в середине XX века, позволило создать удивительную машину, предсказывающую будущее. Семеро отправляются в путь, чтобы закрыть Врата перед тем, кто не должен в них войти.

Читать отрывок из книги]]>